Hoa-hoa season как повод для рефлексии о женской сексуальности в поп-культуре. Ироническое переосмысление «Сумерек» как сюжета о телесной субъектности. Эдвард предлагает Белле музейную, каменную, почти блоковско-символистскую вечность. Белла отказывается быть объектом чужих метафизических проекций и требует не символического бессмертия, а удовольствия, близости и присутствия. Это не перевёртыш «девушка тоже хочет секса»: её желание не обслуживает Эдварда, он должен сам стать соучастником её желания. Так «Сумерки» получают феминистский сдвиг внутри сюжета: в центре оказывается не предложение героя, а выбор героини.

Секрет вечной жизни прост, 

моя дорогая Белла.

Вечная жизнь — это смерть, но наоборот.

Ты получаешь все время мира,

Чтобы сложить весь лед,

В какое-то слово, не помню, что именно делал Кай,

Так что такое — лучше не выбирай.

Ты обратишься в мрамор,

Потом в фарфор.

В каменных изваяниях

Будешь искать сестер.

Такой будет вечность, Белла,

Среди усыпальниц и Пирамид,

Пока и тебя в песок

Время не обратит.

Какой ты дурак, Эдвард, 

думает Белла.

Я просто хочу трахаться,

Просто хочу сидеть на твоем лице,

Меня не волнует победа над смертью, и чья там игла в яйце,

И где он, тот дуб, на котором висит ларец,

И где он, тот час, когда миру и нам конец.

Я просто хочу потрахаться, Эдвард, и чтобы ты стал моим.

А если для этого вечность нужна, то и черт бы с ним,

Давай сюда свои тайны, секреты свои давай.

И больше не исчезай.