Какие вопросы со мной ежедневно:

Одиночество и люди. Они практически не пишут без дела. Просто “как дела”, “какие новости?” — абсолютная редкость. Я могу перепроверить, но мне кажется за два с половиной года жизни в Ереване меня позвали гулять (не считая моих старых друзей) такое число раз, которое стремится к нулю. Приглашение от другого просто посидеть выпить пива или кофе — в пределах пяти раз. 

Это при том, что я очень общительный и дружелюбный человек, сам всегда проявляю волю к новым знакомствам. И не меньше чем раз в месяц я выхожу куда-то и общаюсь с новыми людьми. Но вы и сами знаете, что инициатива делает с инициатором. Советы ходить в интересные места не работают, бывшие “весёлые экстраверты” теперь шарахаются в сторону от милой улыбки, рукопожатия или невинного вопроса, не говоря уж о флирте. Мои приглашения на пиво, кофе и тд заканчиваются отказами в девяти из десяти случаев. 

Посмотрите, в чем разница, бизнес и человек. Например, вы оставляете отзыв о кафе, организации, услуге, которую оплатили. Пишете, что вам понравилось или нет, советуете прийти остальным или не обращаться к ним, потому что они вас кинули. На человека никто отзывы не пишет. Я понятия не имею, что на самом деле думают обо мне люди. Это феерически несправедливо, типа делать что-то, стараться, но не получать никакой обратной связи. Соответственно, не знаешь, что пошло не так, что изменить в себе, своей внешности или поведении. Это снижает самооценку и желание продолжать это делать. Если от меня не оторвать куска (медиа-статуса, продвижения по работе, жилья, финансов), смысла поддерживать отношения со мной нет. Личные качества людей стираются, нужны имиджевые аксессуары.

Профессиональное одиночество. Судьба сама распоряжалась моими начинаниями. Увольнения, сокращения, ковид, война и всё остальное резко прерывало интересные для меня проекты. Сам я пару раз увольнялся из токсичных коллективов. Моя аутическая наклонность делать все самому всегда была мне очевидна, но даже когда я переступаю её и приближаюсь к другим людям, с просьбами, вопросами и предложениями посотрудничать, я крайне редко получаю одобрение. Что-то у меня на лбу написано, видимо. 

Условно творческие, гуманитарные сферы попали в сложные времена из-за прихода нейросетей (которые теперь могут слишком многое) да и просто от невостребованности (следствие — сокращение штатов, и отсутствие набора новых сотрудников). Зачем содержать дорогущее медиа, если каждый сам себе рилсмейкер, но одному ему не будут платить так, как раньше трем разным специалистам. Передовыми айти навыками я не обладаю. А все ли обязаны ими обладать? (и нет ли часом безработицы у тысяч айти-специалистов?) Софт-скиллз, доказано на практике, более не интересуют работодателя, только функция винтика в его бизнесе. Двести откликов за полгода поисков посильной, адекватной работы не принесли нужного результата. Мой отъезд в эмиграцию сопровождался установкой — буду работать в общепите. Я не оценил трагедии этого решения. Это оказалось намного сложнее, чем рисовало воображение. 

Я полгода проработал официантом в начале жизни в Армении, поначалу это казалось весело и романтично. Первичная стадия эйфории эмигранта от новизны. Но потом яркие краски превращаются в серую рутину. Пробки, рабочий класс, гастарбайтеры, задерживают зарплаты, третируют.  Потом спустя 1,5 года прошел 5 стажировок в кафе и ресторанах и не смог остаться нигде.  Мои мозги гниют, а душа ноет, находясь в чужой сфере, где с людьми сложно разговаривать.

Местные. Инстаграмы забиты сообщениями, типа “вот я переехал в страну X тут так вкусно и хорошо, все такие добрые и дружелюбные”. Так вот я этого практически не чувствую. Эти публикации делают люди в стадии туриста-эмигранта или удалёнщика, который никак не интегрирован в местную реальность. А она такова: приглашаю вас со мной утром прокатиться из спального района в забитом автобусе на работу за 400 долларов. Вам понравится? Вам будут там мило улыбаться и предлагать помощь? Нет. Ведь это несчастный рабочий класс, он не сидит на Каскаде с айс-латте, он огрызается, опаздывает, врёт и не краснеет. И дело не в стране. Пролетариат он и в Африке такой. Ничего доброжелательного там нет. А миф про доброго туземца вредный и имперский. Людям не интересно ничего кроме них самих. 

Центр города — это не вся страна. Не стоит судить о ней по трём улицам с красивыми фасадами. Уверен, что добрые и культурные люди есть везде, но это зависит от сути самой локации, заправка на трассе ночью — не филармония. К сожалению, я не работаю в филармонии, музее или на философской кафедре. Моя страна — это таксисты, продавцы в ларьках, общепитовская толпа таких же депрессивных субъектов, ватные соседи, пьяные мужики в барах, женщины, которые почти не идут на диалог, вне зависимости от пола персонажи, которые никогда не стремятся помочь, да и просто пустота — зияние, дыра, рилсы с успешными кейсами, перманентными фестивалями и праздниками живота. Меня разъедает зависть, и с этим очень трудно бороться.

А чего я собственно хочу? В периоды затяжных кризисов особенно меня волнуют фундаментальные вопросы. Особенно природа желаний. Я люблю задавать людям этот вопрос — чего ты хочешь, глобально. И это вызывает затруднения. Желание — это всегда желание Другого. Мамы, папы, общества, моды. К тому же нельзя желать того, что уже есть. Надо вечно изобретать новое и потреблять быстро старое.

Почему все говорят о желаниях в контексте трендов? То есть: хочу путешествовать, ходить к психологу, быть популярным, быть нишевым, быть независимым. Но своих личных боятся или не знают? Потому что боятся увидеть пустоту. Тут нам и помогает мысль о том, что вообще-то “Я”- это другой. Это чужая мне конструкция, сформированная под влиянием других людей и языка в раннем детстве. Язык говорит нами, а не мы языком.  Мы — это просто набор устоявшихся в среде стереотипов. “Я” — это тотальный симптом — набор разных симптомов, фантазма (иллюзий), которым мы всю жизнь защищаем свою безнадежную пустоту.

Невроз навязчивости — придумать себе невозможное желание и страдать от того, что его невозможно достигнуть.

Если вернуться к бытовым задачам, то кажется, я не хочу ничего сверхъестественного. Не пентхаус на Манхеттене, и не двухметровых моделей, и не Роллс-ройс. Вообще нет. Базовый скромный уровень жизни, работать в месте, от которого не тошнит, жить в доме, который приятен (слава Богу, с этим не было проблем за 2,5 года), общения с  людьми от искреннего, взаимного притяжения, а не ради выгоды и не от инерции. Никакой фантастики. Но оказалось, эти банальные базовые вещи — за них нужно сражаться, как Одиссей в Трое, унижаться, терпеть отказы, вставать в очередь за талонами на безусловные потребности.

Опять про интернет. Следствие одиночества — много времени проводишь один в интернете. Первое, касаемо вообще занятости чем-либо. Согласитесь, очень скучно ничего не делать вообще. Я всегда что-то должен производить, читать, смотреть, говорить (не моя идея, это диктует общество потребления и необходимость увеличивать рост экономики). Я и так это любил много лет: создавать музыку, видео, тексты, фоторепортажи. Но когда информации стало так много, она теряет ценность. Из-за этих тенденций я практически перестал делать то, что раньше очень любил. Заявить о себе — почти всегда потеряться, как иголка в стоге сена соц. сетей. 

Не просто постить фотки с пляжа, а еще и вести свой тг-канал — вот норма современного горожанина. Человеку нужно внимание? Всегда нужно было. Почему теперь нужно еще больше? Люди стали еще дальше друг от друга, еще более одиноки. Им не хватает признания и заботы. Реальные прикосновения могут быть опасны и травматичны, куда легче просто получать лайки, которые не ранят. Ведь никто не даст по лицу за обидные или глупые высказывания. Движение #metoo и прочие псих-поп движения, конечно, создали чудный прецедент защиты прав и достоинства, но вместе с этим выстроили новые, ненормальные границы. 

Обязательно нужно что-то создавать и показывать? Это все о старом добром симулякре. Есть факт, явление, событие. Но оно само по себе больше не ценно. Нужна лишь символическая ценность. Например, не важен запах духов Шанель, а лишь их бутылка и этикетка. Это классическая иллюстрация. Но еще к тому же, хвастаться — тешить желание другого, мы хотим так, как хочет Другой. Потому что сами не знаем чего хотим и что любим.

В социальных сетях (которые, разумеется, уже давно не социальные, а диссоциальные) удручает практически всё. Ну например, кризис экспертности — вокруг одни блогеры и инфлюэнсеры. Не академики и реальные профессионалы. Теперь у каждой домохозяйки есть свое мнение (не всегда научное, навязчивое и истерическое), но еще это мнение принимают другие. А голос человека, который написал докторскую и ведет лекции на кафедре, он тикток не ведёт, его не слышно. 

?

Спросите, а есть плюсы? Перечислять банальности не вижу большого смысла. Да, я не в России, где море опасностей, спасибо за это. Теперь я не боюсь получить по морде или уехать в обезьянник за свое мнение. Климат у меня мягче, крыша над головой есть, фрукты-овощи, пиво-сигареты, базовый минимум. Я сотню раз преодолел себя и совершил некое количество маленьких подвигов, на которые не хватало смелости в прежней жизни в РФ. 

Это не исчерпывающая исповедь и не финальный манифест. Многие чудные или ужасные моменты за эти годы я не успел описать, забыл их или не придал значения. В целом, можно хоть книгу написать. Я лишь набросал общие тезисы, которые чаще всего крутятся в голове по ходу этой абсурдной пьесы под названием уехать в никуда, без всего, без никого. Я могу легко припомнить множество веселых событий, забавных казусов на работе и дома, романтичных поездок, хороших знакомств, не стоит недооценивать людей, с которыми я проводил много времени. Но все это лишь, я бы сказал, десять процентов радости и девяносто процентов тревог, печалей и уныния. А это еще раз доказывает, что жизнь не про счастье, а про умение проживать всё, любые состояния, эмоции и чувства. Нереально быть счастливым постоянно, это миф, в который заставляет верить пропаганда. 

Я никогда не плачу по ночам в подушку, и это странно. Бывает, взгрустнется при просмотре старых фото, когда-то была сравнительно беззаботная жизнь, которая сейчас превращается в пытку. Фундаментальное одиночество, капитальное отсутствие целей, задач и стратегий что делать дальше. Выход из кризиса, казалось бы, наметить можно. Не портить себе настроение и сократить нахождение в интернете. Проводить больше времени на свежем воздухе. Не переступать через свою природу. Размышлять и читать, меньше тратить время на светские, дурные беседы. Продолжать искать такую работу, от которой не будешь стыдиться себя. Меняться, чтоб привлечь других людей, деньги и возможности? Может быть, но в каком направлении? А вот пытаться нагло хоть как-то оставаться собой (хотя уже зная, что Я — это сомнительный конструкт) — это весьма опасно, невыгодно, одиноко и страшно.