ты видишь звёзды зажигаются и гаснут,
ты же понимаешь,
что это никому не нужно кроме нас

во тьме его дыхание так близко и 
лучше не открывать зажатых глаз

ты видишь, звёзды зажигаются и гаснут
на зеркале распаренном горячим долгим душем

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

* * * * * * * 

* * * * * * 

* * * * * * 

* * * 

* * * * * * 

* * *

* * * * 

* * 

* * * * * * 

* * * 

* * * * * 

* * * 

* * * * * *

* * *

* * * * * * * *

* * * * * * * * * * * *

* * * * *

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

перевернуться с живота на спину и почувствовать почему
грудная клетка называется именно так.

Интересно, какого цвета моя птица, что живёт там.

I bet it’s rainbow-like or transparent. 

. . . . . . . .

как приятно слышать крик журавлей в ночи.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Friday.

Пустая голова. Лёгкие ноги. Сезон простуд.
Из точки А в точку Б ­– чудом и силой воли.

Вечером поздно пошёл дождь. Тихонько так начался. Шепотом. Сейчас сильнее, громче намывает оставшиеся листья и стучит по разбухшим замшелым доскам на балконе.

Сходить в музей завтра или съесть уже суши всё-таки?

Вместо мужчин сплю с книгами.
Пора (уже) менять постель.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Saturday.

Беспокойная ночь.

Скрежет сороки утром сквозь щель в шторе.

Разогреваю вчерашний кофе.

Небо лазурное, словно море у берегов Корфу или Афин.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Sunday.

На станции Bergedorf сижу в электричке и ем птичью сосиску. На соседних путях с грохотом загружают чёрный щебень в красные Cargo контейнеры. Невообразимый шумогул. 

Двери закрылись и поезд поехал в обратную сторону. Придётся греть попой новую сидушку.

. . . . . . . .

я слышу осень шевелится под одеялом дождя.

Мы не одни безумцы, кто всё же решили лазить под деревьями в глянцевую желтизну.
Перед нами группа и даже с ребёнком.

Работник верёвочного парка выносит мохнатую сонную кошку набухшую от дождя. 

О плексиглазовую плоскость крыши капли разбиваются в прямом смысле слова вдребезги. Я сижу в хижине в коричневом кресле на куске выцветшей голубоватой искусственной шерсти и слушаю этот странный резкий стук. Небо не видно. Лишь семена да листья. Листья да семена.

Усмешки и голоса из неопределённого снаружи. В отношениях со временем мой мозг не маскирует AuDHD. Туда куда нельзя опаздывать я никогда не прихожу вовремя. Я прихожу намного раньше. Хотя мне и кажется, что я рассчитываю всё достаточно точно.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Monday.

Наскребла две строчки и те потеряла среди груды несохнущих носовых платков.

Ночь чиста. Орион метит мне прямо в глаз. Святой Себастьян.

Утром вышла прямо в звёзды и искры холода.

Всем телом чувствую его приближение. Я должна ещё познать любовь.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Tuesday.

Выхватываю из чужих писем-рассылок. Ноябрь для подтягивания хвостов. В берлогу или нору. продолжаю я фразу. Чтобы обнять себя и закутаться с носом. 
Переспать холода и ночь.

С каким родным языком/языками вы планируете работать в лаборатории. Я бы хотела работать с языком молчания. С языком тишины. И случайного обронённого звука в самый подходящий момент. Что если язык молчания мой родной. Или тела, взгляда, жеста, запаха, распашки миру.

Что принесла ты мне в своей корзинке, мама-осень?

Снова вижу тебя молодую красивую в самом любимом мною твоём сарафане. В моих видениях (воспоминаниях?). Эгоистично хочу запомнить тебя именно такую. Счастливую и чему-то — может даже мне — радостно смеющуюся. 

Тихое уууууууууу батареи твой основной саундтрек. Сири Хустведт пишет так чтоб оставалось место для правок между строками. Почему я каждый раз об этом забываю. Строчки для меня по-другому работают и любое расстояние между ними слишком чувствительно. слишком сильно воздействует на ритм. 
Текст как бы дышит или распевается перед премьерой. А правки мои ему, словно муха случайная в нос залетела.

Птица, сирена, дым из трубы дома напротив, липа или же осина в соседнем дворе совсем жёлтая — вот и все дары твои сегодня утром, и слова, что выше. И за это — спасибо.

И что холод ещё не равен заморозкам. 

Мох на крыше соседнего дома ещё зелёный и мягкий. И сороки с воронами его клюют.

Тонкий бельчёнок скачет по сухожилиям дуба. 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Wednesday.

. . . . . . . .

купить сырого мяса и пойти слоняться по городу. выйти из дома в одних ботинках, а вернуться в других. 

Снова читала персидских поэтесс в книжном. Мужчины, смерть, любовь и никакого стыда. Мужчины смерть любовь и снова любовь.

Посреди прогулки вдруг обнаружить дыру, что протёрлась неведомым образом в кожаной подошве. Почему-то почувствовала себя ковбоем начала двадцатого века. 

Поехала домой и по пути купила золотых киви и две коробочки сыра Tête de Moine. 

Два часа стучала по круглым металлическим клавишам Olimpia. Пальцы болят. 

Ты пришёл и мы говорили. И это лучшая часть дня. 

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Thursday.

Ни строчки до позднего вечера. Слишком усталый и ветреный день. 

Прошлой ночью пишу тебе prose-poetry, выходит больше поэтри. опять. инстинктивно. Набираю на пишущей машинке два часа.

Показала кусочек Аните сегодня, чтоб она проверила немецкий. она сказала, что это очень романтично. инстинктивно. опять.

(15–22. 10. 2026)