Мы публикуем серию текстов, в которых участники и сторонники Радикальной Демократии развивают ключевые пункты левой/демократической повестки. Мы хотим вынести эти тексты на открытое обсуждение, по итогам которого они будут доработаны и войдут в специальный сборник. Очень ждем ваших реакций — в комментариях под текстом, в развернутом виде — по почте: Contact_RadDem@protonmail.com

Россия одновременно вносит значительный вклад в глобальное потепление и испытывает на себе его тяжёлые последствия. По историческим выбросам парниковых газов с начала индустриализации Россия уступает только США и Китаю, а по современным — только Китаю, США и Индии. Российская экономика расходует значительно больше ресурсов, чем допустимо для экологической устойчивости, что несовместимо с долгосрочным благополучием россиян. Так, согласно методологии Earth Overshoot Day, применяемой для оценки экологического баланса национальных экономик, в 2026 году Россия входит в экологический дефицит уже 28 марта и  следующие 9 месяцев потребляет ресурсы будущих поколений. Независимая организация Climate Action Tracker описывает климатическую политику России как «критически недостаточную» и ведущую к катастрофическому сценарию повышения средней глобальной температуры на 4 °C к концу XXI века. Последствия климатического кризиса уже ощущаются народами России: таяние многолетней мерзлоты, учащающиеся наводнения, лесные пожары, засухи и волны экстремальной жары во многих регионах России связаны с изменениями климата (Chernokulsky et al., 2025).

Проблема не только в изменении климата

Однако экологический кризис гораздо шире, чем изменение климата. Концепция планетарных границ описывает девять критических систем, важных для поддержания стабильности биосферы, а значит, и жизни человечества. Помимо изменения климата, к нарушению планетарных границ также ведет сокращение биоразнообразия, нарушение круговоротов азота и фосфора, закисление океана, повышение содержание аэрозолей в атмосфере, химическое загрязнение синтетическими веществами, истощение почв, запасов пресной воды и стратосферного озонового слоя. Согласно последним данным Потсдамского института климатических исследований, по состоянию на сентябрь 2025 года уже 7 из 9 планетарных границ пересечены в глобальном масштабе (все, кроме истощения озонового слоя и аэрозольного загрязнения атмосферы). Многие из актуальных экологических проблем, такие как загрязненный городской воздух, лесные пожары, мусорный кризис или сокращение популяции промысловых рыб, не сводимы к изменению климата, но в то же время с ним тесно связаны. Экологические кризисы усиливают друг друга: например, при пожарах происходит выброс парниковых газов, которые способствуют повышению температуры и в свою очередь увеличивают риск новых пожаров (Lasslop et al., 2019), а перевылов рыбы подрывает способность водоемов поглощать и хранить углерод, что способствует потеплению, негативно влияющему на размножение рыб (Andersen et al., 2024). Поэтому разрешение этих кризисов возможно только в рамках комплексной экологической и социальной политики.

В экологической экономике укрепляется консенсус: бесконечный рост материального производства несовместим с устойчивостью биосферы Земли, а значит, и с благополучием человечества. В новейшем докладе The Roadmap for Eradicating Poverty Beyond Growth, который подготовил специальный докладчик ООН по экстремальной бедности и правам человека Оливье Де Шуттер, ведущие экономисты приходят к выводу, что экономический рост не ведет ни к исчезновению бедности, ни к экологической устойчивости. Более того, бедность и экологический кризис являются продуктом политического выбора, а «экономическая модель, опирающаяся на бесконечное расширение (экономической сферы), подрывает материальные основания, необходимые для реализации прав человека». Доклад отмечает ключевую веху: понимание невозможности бесконечного наращивания материального производства и необходимость отказа от свободно-рыночной политики перестали быть уделом экологических и левых активистов и становятся частью мейнстримной дискуссии на уровне ООН.

Экологический кризис становится политическим вопросом в России

Даже в условиях военной цензуры и государственного подавления свободной дискуссии экологические проблемы привлекают внимание миллионов россиян. В недавнем резонансном обращении Виктории Бони к президенту России три из пяти озвученных блогеркой проблем (наводнение в Дагестане, нефтяное загрязнение в Анапе и истребление краснокнижных животных) были полностью или частично связаны с экологией. Экологические требования, традиционно воспринимаемые как «неполитические», становятся одним из немногих способов относительно безопасного способа высказывания общественного недовольства. В последние годы количество экопротестов стабильно растет. В 2025 году экологические выступления вышли на первое место среди всех видов протеста. По подсчетам издания Активатика, в прошлом году было отмечено 782 экопротеста (против 580 (2-е место) в 2024 году и 509 (3-е место) в 2023 году). Хотя протесты последних лет и не достигли размеров выступлений 2018–2020 гг. против мусорного полигона в Шиесе, их разнообразие, территориальный охват и массовый характер указывают на растущий запрос российского общества на активную защиту окружающей среды от разрушительного вмешательства государства и капитала.

В этой ситуации перед левыми и прогрессивными политическими силами стоит непростая задача: артикулировать экологические проблемы как политические и связать их решение в рамках единого видения справедливого зеленого перехода от экстрактивного (основанного на добыче и экспорте природных ресурсов) капитализма к экономике, работающей в интересах большинства. Такое видение должно быть адекватно уникальным социальным и экономическим условиям России как полупериферийной страны, сочетающей характеристики «развитых» экономик Запада с чертами периферийных экономик Глобального Юга. Контекст, в котором будет формироваться российская экополитика, определяют следующие факторы:

1. Нарастающее число экологических кризисов и конфликтов различного масштаба — от локальных до глобальных, часто требующих быстрой реакции со стороны как общества, так и государства;
2. Сырьевой характер российской экономики, закрепленный санкционными ограничениями и международной изоляцией;
3. Ведущая роль «грязных» отраслей экономики, в первую очередь углеводородной энергетики, добычи полезных ископаемых и обрабатывающей промышленности;
4. Раздутый военно-промышленный комплекс, сосредоточивший в себе большую часть технологических компетенций и промышленных мощностей, которые могли бы быть переориентированы на нужды зеленого перехода;
5. Многолетний кризис недофинансирования в отраслях, обеспечивающих воспроизводство человеческой жизни и знания: от коммунального и жилищного хозяйства до здравоохранения, образования и науки;
6. Вероятное сокращение и изменение структуры занятости в связи с послевоенной реорганизацией экономики и потенциальным широким внедрением искусственного интеллекта.

В этих условиях ответом на экологический кризис не может быть простое «закрытие вредных предприятий». Прогрессивная экологическая политика должна преследовать три цели: (1) максимальное сохранение и приобретение новых компетенций работниками вредных отраслей через переподготовку и переквалификацию; (2) обеспечение полной занятости при сокращении рабочей недели, позволяющее людям не только сохранить доходы, но и участвовать в общественной жизни; (3) перераспределение ресурсов как между отраслями (от добывающих отраслей к экономике заботы), так и социальными группами (от олигархической элиты к рабочим и местным сообществам).

Финансирование зеленого перехода не потребует значительного экономического роста (De Schutter et al., 2026). Экологические экономисты указывают на три практических механизма: предотвращение экологических и социальных проблем вместо их дорогостоящего менеджмента; перераспределение налоговой нагрузки с граждан на капитал и экологически вредную деятельность; долгосрочные социальные инвестиции, которые окупаются через повышение благосостояния и снижение социальных и экологических издержек. Хотя справедливый зеленый переход не может произойти без активной роли демократического государства, подготовка почвы для него возможна уже сейчас — через развитие и укрепление локальных сообществ, их активное сотрудничество между собой и отказ от экстрактивных практик в пользу экологически и социально устойчивых инициатив.

Мировой опыт

Успешный зеленый переход невозможен без заимствования опыта других стран и развития международной координации в сфере экологии. Несмотря на то, что ни одна экономика в мире до сих пор не завершила справедливого перехода, активисты, ученые, местные сообщества и целые государства уже провели большую аналитическую и проектную работу и накопили богатейший опыт устойчивых преобразований, который может быть применен и в России. На международном уровне при поддержке ООН и различных международных организаций последовательно вырабатываются стандарты экологической и социальной устойчивости. Ключевые примеры включают Конвенцию о биологическом разнообразии (CBD); Межправительственную платформу по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES), а также Конференции сторон (COP) по климату, в которых гражданское общество, коренные народы и научное сообщество участвуют как наблюдатели и эксперты. В настоящее время международные стандарты реализуются лишь частично в силу господства капиталистических интересов и институциональной инерции. Однако даже при ограниченном прогрессе в их реализации эти стандарты необходимы как ориентир для локальных политик и как легитимация массовой политической мобилизации в защиту окружающей среды и социальной справедливости. Кроме того, в процессе дискуссии формируется и распространяется знание о необходимых преобразованиях, что особенно актуально для стран, где государство препятствует любой демократической политике. Поэтому активное участие российских гражданских активистов, представителей коренных народов, ученых и других представителей общества в работе международных форумов и разработке международных экологических стандартов жизненно важно уже сейчас — для того, чтобы обеспечить взаимную передачу знания и «подготовку кадров» будущего зеленого перехода.

Всеобщий доступ к базовым благам, а не огосударствление экономики

Экологическая трансформация требует активной и последовательной координации самых разных общественных сил: демократического государства, экспертных и местных сообществ. Минимальное регулирование рынков через создание экологичных стимулов не способно обеспечить зеленого перехода ни в его «несправедливом», ни тем более в справедливом варианте (Buller, 2022; Piketty et al., 2026). Справедливый зеленый переход невозможен без частичной или полной декоммодификации (выведения из коммерческой сферы) энергетики, общественного транспорта, образования, здравоохранения, охраны природы, управления отходами, коммунального хозяйства и массового жилищного строительства, представляющих собой универсальные базовые услуги, необходимые каждому и каждой. Важно подчеркнуть, что справедливый зеленый переход в России не требует ни полного отказа от рынка, ни огосударствления экономики. Доля общественного сектора даже может быть сопоставима с существующими государственным и муниципальными секторами при радикальном изменении принципа работы государственных и муниципальных компаний в сторону их демократизации, а также развитии кооперативной и других форм некапиталистической коллективной и частной собственности. 

Реформа финансовой системы

Справедливый зелёный переход невозможен без реформы финансовой системы (De Schutter et al., 2026; Piketty et al., 2026). В частности, это потребует дополнение мандата Центрального Банка поддержкой высокой занятости, как это уже существует в США, и экологической устойчивости, как в Новой Зеландии и Евросоюзе. Однако в отличие от этих стран экологическая устойчивость и максимизация занятости должны рассматриваться не как второстепенные задачи, а как задачи, которые по значимости равны ценовой и финансовой стабильности. Кроме того, экологический и социальный мандат могут быть установлены для Фонда Национального Благосостояния и других государственных финансовых институций. Частные финансовые организации, в том числе ориентированные на прибыль, при этом сохранятся в ограниченной роли, однако государство создаст инструменты для направления частных инвестиций в экологически-устойчивые проекты — через обязательные кредитные квоты и другие инструменты государственного контроля над кредитованием.

Непосредственные ресурсы для экологизации экономики будут аккумулированы в рамках нового суверенного Фонда справедливого перехода, который дополнит ФНБ. В Фонд справедливого перехода будут направлены средства, высвободившиеся после отмены субсидий экологически вредным компаниям, а также часть доходов бывших госкорпораций и доходы от налога на богатство. Финансирование фонда будет распределено между федеральными, региональными и местными проектами. Фонд обеспечит прямую поддержку рабочих, потерявших занятость или нуждающихся в переквалификации, а также финансирование устойчивых проектов, создающих новые рабочие места. Такие проекты могут быть муниципальными, кооперативными или частными, они должны соответствовать двум ключевым критериям: обеспечению экологической устойчивости и созданию занятости. Кроме того, они должны соответствовать требованиям прозрачности, а получение прибыли не должно быть их основной целью. Одобрение проектов будет осуществляться смешанными комиссиями соответствующего уровня, включающими в себя равное представительство экспертов, избираемых релевантными профессиональными сообществами, и общества в целом (местных, региональных или федеральных советов или других органов самоуправления), где каждая группа обладает правом вето. Примерами поддержанных проектов могут стать: ремонт и повышение энергоэффективности коммунальной сети, восстановление леса, организация мониторинговой сети качества воздуха, образовательная инициатива, строительство ветряной электростанции или предприятия по вторичной переработке одежды. В таком виде Фонд справедливого перехода сможет связать глобальный (и федеральный) запрос на экологическую трансформацию с местными инициативами.

Поддержка возобновляемой энергетики

Последовательный отказ от сжигания ископаемого топлива и скорейший зеленый переход в энергетике лежат в основе прогрессивной экологической политики XXI века. В России, одном из крупнейших производителей и экспортеров ископаемого топлива, с ее слабо развитой возобновляемой энергетикой, требующей масштабных инвестиций, зеленый переход посредством рыночных средств и мягких государственных стимулов невозможен. В отличие от других отраслей экономики, где частная собственность может служить общественному благу, общественная собственность на недра, производство и распределение топлива и энергии* является императивом зеленого перехода в России. Отмена государственных субсидий производителям ископаемого топлива может стать первым шагом к консолидации контроля над энергоресурсами в руках всего общества, а нелегитимная в глазах значительной части россиян и зачастую незаконная приватизация может послужить в качестве обоснования полной национализации и последующего перехода добычи полезных ископаемых и энергетический компаний под общественное управление. Управляемое поэтапное сворачивание углеводородного сектора должно быть скоординировано с развитием возобновляемой энергетики и созданием рабочих мест в других отраслях, в том числе за счет инвестирования прибыли углеводородных компаний. К немедленным мерам относится борьба с утечками, производственными потерями и попутным сжиганием углеводородов, прекращение финансирования углеводородных проектов за рубежом, мораторий на разработку новых месторождений ископаемого топлива, запрет на открытую добычу угля и рекультивация угольных карьеров.

*в случае небольших электростанций муниципальная или кооперативная собственность предпочтительнее региональной и федеральной.

Энергетический переход потребует масштабной поддержки развития возобновляемой энергетики. Особый потенциал для справедливого перехода имеет геотермальная энергетика, способная заместить до 20% расходов ископаемого топлива и обеспечить 50-90% энерго- и теплообеспечения Кавказа, Западной и Южной Сибири и Дальнего Востока. В России уже существует успешный опыт работы ГеоТЭС в Сахалинской области и на Камчатке, который может быть распространен и на другие регионы с высоким потенциалом геотермальной энергии. Важно, что проектирование и строительство ГеоТЭС задействует компетенции, близкие к разведке и добыче углеводородов, что позволит сохранить занятость людей, работающих в нефтегазовой отрасли сейчас. Кроме того, большой потенциал имеют экспериментальные проекты по попутной добыче лития из подземных вод, используемых ГеоТЭС (Weinand et al., 2023). Развитие этого метода при соблюдении замкнутого цикла позволит минимизировать экологический ущерб от добычи лития, одного из наиболее востребованных в возобновляемой энергетике металлов. Располагая крупными запасами лития и других редкоземельных металлов, Россия способна обеспечить сырье для производства солнечных батарей. Конверсия военно-промышленного комплекса также может высвободить компетенции и мощности для производства оборудования солнечной и ветряной энергетики. Уже сейчас в рамках Росатома и Русгидро существуют проекты по строительству солнечных и ветряных электростанций и производству оборудования для ВИЭ, однако преобладание экстрактивных интересов, лоббизм традиционной энергетики и отсутствие артикулированного общественного запроса сдерживает развитие отрасли. При этом водородная и биоэнергетика не могут быть отнесены к государственным приоритетам из-за высоких экологических издержек, хотя экспериментальные проекты по производству биотоплива из органических отходов могут получить государственную поддержку.

Вопрос занятости

Реализация справедливого зеленого перехода приведет к значительному сдвигу структуры занятости. Основной прирост занятости произойдет в сфере экономики заботы, направленной на уход и поддержку благополучия общества. Согласно Global Justice Report (Piketty et al., 2026), для удержания в рамках планетарных границ человечество должно увеличить роль экономики заботы до 40% от общей занятости к 2100 году при сокращении занятости в грязных отраслях. Россия с ее разветвленной, но недофинансированной инфраструктурой образования, здравоохранения и культуры, а также массовой низкооплачиваемой работой в этих сферах обладает хорошей основой для развития экономики заботы. Рост потребности в психологической поддержке и реабилитации, в том числе людей, участвовавших и пострадавших в вооруженных конфликтах, переквалификации работников грязных отраслей, а также необходимость в поддержке растущего числа пожилых людей, также требует расширения занятости в сфере заботы. Повышение политической сознательности и развитие независимых профсоюзов в этом секторе жизненно важно для успеха справедливого перехода.

Бережное лесопользование

Прогрессивная экологическая политика связывает здоровье человека со здоровьем биосферы. В частности, в области сельского хозяйства запрет опасных для человека пестицидов может стать популярной мерой, служащей как экологической устойчивости, так и общественному здоровью. В лесном хозяйстве экстрактивная модель должна уступить место бережному лесопользованию и лесоводству. Необходимо обеспечить максимальное сохранение водоохранных лесов, малонарушенных старовозрастных лесов, в особенности в регионах с высоким биоразнообразием, таких как Кавказ, Южный Урал, Южная Сибирь и Дальний Восток, а также лесов в зоне многолетней мерзлоты. Защита лесов неотделима от восстановления и развития пожарной охраны, хронически недофинансируемой и потому неспособной справиться с масштабными пожарами. Важным противовесом вырубке должно стать и укрепление сети особо охраняемых природных территорий (ООПТ), подрываемых последними законодательными изменениями.  Хотя сейчас ООПТ и занимают менее 13% территории России, реализация принципов Глобальной программы по биоразнообразию (IPBES) и достижение 30% охраняемых территорий к 2030 году представляют собой реалистичную задачу — в случае появления организованной оппозиции экстрактивным интересам.

Призыв к дискуссии

Перечисленные выше предложения даны широкими мазками и не затрагивают таких ключевых для справедливого перехода сфер хозяйства, как транспорт, коммунальная сфера, жилищное строительство. Будущие решения будут сформированы ходом политического конфликта, предшествующего и сопутствующего зеленому переходу. Мы не можем предвидеть в деталях, как будет выглядеть этот конфликт. Цель нашего текста — пригласить к дискуссии об альтернативах господствующему в России экстрактивизму. Успех подобных альтернатив будет зависеть от способности левых объединить разрозненные усилия профсоюзных, экологических и гражданских активистов, ученых и представителей коренных народов вокруг общей программы, основанной на принципах равенства, социальной и экологической справедливости.