Сначала я подумывал порой даже не псих ли он хозяин нашей мастерской. Заметил что тот когда понял что его двухлетний сынок не очень-то и любит папашу впал в бешенство мол где это видано чтобы дитя родного отца сторонилось. Сынок его ковыляет по татами и вдруг свалился, а он как начнет колотить жену мол как ты могла не усмотрела и ребенок упал. Со стороны чистая комедия, но он-то в своем уме поэтому я и думаю псих он или не псих. А потом стоит сынку чуть-чуть перестать плакать сразу же хватает его и второпях по комнате носит и это сорокалетний мужик. Да и не скажешь что он только о сыне и думает всегда такой наивный вот жена его сама все к рукам прибрала. А раз все в доме крутится вокруг жены то понятно что тем кто при жене и состоит будет легко дышаться. Значит я как человек при хозяине вынужден взять на себя всю самую противную работу в этом доме. Всю самую противную работу противней некуда только вот без нее в этом доме ничего двигаться вообще не будет, а значит не вокруг жены, а вокруг меня все крутится только я держусь молчком ведь так-то все считают эти люди что те кто берется за самую противную работу люди самые никчемные вот я и молчу. Чудно конечно что никчемные люди становятся нужными когда берутся за ту работу за которую никто другой не возьмется и потому среди всех химикалий в этой мастерской по производству домовых табличек мне достаются только самые ядовитые как будто я отребье какое-то сбросили в яму для никчемных людей. В этой яме хлорид железа которым травят таблички разъедает кожу и одежду в лохмотья, а от паров брома на горле возникают язвы я не могу спать и он даже въедается в мозг и зрение становится хуже. В эту яму никого полезного сбрасывать не станут только отребье всякое, но хозяин наверняка так в молодости и научился мастерству потому что и сам такое же отребье как я. Я правда не дурак тут годами сидеть пока калекой не стану. Это значится жизнь такая моя началась когда я уволился с верфи на Кюсю и познакомился в поезде с одной дамочкой. Ну как дамочкой ей уже за пятьдесят муж у нее умер дома нет детей нет она сказала мол поживет у родственников в Токио, а потом свои меблирашки откроет. Я хотел сначала пошутить что если работу найду то поживу у нее в меблирашках, а она предложила пойти к ее родственнику и там с работой помочь. Тогда я еще не знал где буду работать, а дамочка выглядела представительно говорила изящно поэтому я согласился и так вот нашел эту работу. Оказалось что на первый взгляд-то работа плевая, но химикалии эти постепенно разъедают всю рабочую силу на корню прямо. И я все думал что ну вот сегодня брошу завтра брошу, а потом решил раз уж я столько тут продержался надо хотя бы сначала на ус намотать все важные места в такой работе и уходить, а потом уж самому интересно стало как делать все эти опасные штуки. Кстати этот Карубэ рабочий который со мной работает вбил в голову что я лазутчик и шпион и хочу выкрасть все секреты этой мастерской. Он вообще откуда-то рядом живет с семьей хозяйки и ровно поэтому может делать все что хочет, но сам-то угодничает только и делает вид будто он самый верный слуга. Он когда я беру с полки всякие яды взгляда отвести от меня не может и у него глаза блестят. Когда я у проявочной хожу он начинает нарочно шуметь и трясти вещами будто хочет чтобы я знал что он следит за мной. Мне кажется это кретинизм какой-то, но Карубэ так всерьез это воспринимает что даже жутко становится. Он жизни-то по кинематографу учился, а когда шпионские кино видит вообще считает что в жизни только так и бывает и когда я вокруг проявочной хожу он уже решил что вот и дело для расследования. Да и сам Карубэ не хочет в этом доме всю жизнь работать. Он сам вроде хочет свою мастерскую по производству табличек открыть как родственник что ли и явно не допустит чтобы я раньше него выкрал тот секрет изготовления красных табличек который придумал хозяин. Однако я-то этому делу учусь просто потому что хочу, а не хочу этим зарабатывать и не собираюсь даже, но Карубэ это объяснять все равно бесполезно не поймет и к тому же если я выучусь всегда есть малюсенькая вероятность что я смогу этим как раз зарабатывать на жизнь немного, но как бы то ни было я подумал что бы там Карубэ про меня ни думал я решил его побесить чтобы тем самым преподать ему урок человеколюбия и поэтому перестал вообще обращать на него внимание, но он стал относиться ко мне в несколько раз хуже и его жестокость достигла таких высот что я подумал сначала какой же он дурак, а потом подумал что раз он такой дурак дураком и останется, но обвести его за нос его будет очень и очень непросто. Когда кто-то считает тебя врагом хотя ты на самом деле совсем не враг то это веселит и какое-то время позволяет кого-то этого за нос водить, но все же ты остаешься перед этим человеком открытым и когда я вдруг стал замечать что стоило мне передвинуть стул или повернуть резак на меня вдруг падал молоток или куча латунных заготовок валилась у ног или вместо безопасной смеси лака и эфира в миске с эмалью оказывался раствор дихромовой кислоты я поначалу думал что сам ошибся, но потом понял что это проделки Карубэ и чем больше думал осознавал что если не поостерегусь немного так и с жизнью расстаться могу. Особенно что Карубэ-то конечно дурак, но работает тут дольше и яды смешивать умеет и знает что если дихромат аммония в чай подсыпать это можно выставить за самоубийство. Вот потом я немного когда обедал и замечал что-то желтое то даже палочками это трогать боялся думал что дихромат аммония, но все же потом решил что все эти предосторожности смех да и только и если уж меня так просто убить то пусть и убивает и мысли о Карубэ просто вылетели из моей головы.

Однажды когда я работал в мастерской ко мне подошла хозяйка и сказала что муж поехал за металлическими заготовками я должен поехать с ним и постоянно нести его деньги при себе. Главная забота хозяйки не давать деньги мужу потому что он нет нет да обязательно все потеряет. И сейчас большинство трагедий в доме из-за такой тупости и происходят и тем более до сих пор никто не понимал почему хозяин так легко теряет деньги. Сколько ни злись и не ругайся на то что потерял деньги их не вернешь и все равно никак нельзя молча проглотить что тяжкий труд всех в мастерской просто обращается в ноль из-за того что у хозяина нервишки слабые и ладно раз или два это было бы, но он кажется всегда теряет деньги то есть так наша мастерская и устроена в плане труда и это отличает ее от других мастерских. Невозможно представить сорокалетнего мужчину который просто так берет и теряет деньги. Даже когда жена повесит кошелек на специальном шнурке ему на шею и засунет за пазуху покрепче денег внутри потом все равно не окажется он их потеряет наверное когда вытащит из кошелька или засунет обратно так что раз он так часто теряет деньги то мог заметить это хотя бы раз что он их потерял. Когда я приметил это то решил что может быть он их вовсе не теряет, а это на самом деле жена придумала хитрую уловку чтобы зарплату не платить, но и времени пройти не успело, а хозяин вел себя все страньше и страньше поэтому я понял что жена права когда настаивает и короче это правда с ним что-то не так. Про богачей так говорят что они деньги и не считают вовсе за деньги, но хозяин даже настолько беден что еле-еле может наскрести пятак на поход в общественную баню и все же спокойно может отдать нищему те деньги которые отложены на металлолом для мастерской. Отшельники средневековые такими были. Но жить с отшельником в одном доме та еще морока должно быть. Ты ему никакую работу по дому доверить не можешь и даже те дела которые делают в одиночку приходится доверять двоим представить не могу сколько сил тратят окружающие и работники впустую из-за того что он рядом и все же все же его присутствие определяет сколько у нас заказов много или мало. Это из-за него о нашей мастерской говорили в целом хорошо и у хозяйки даже была дурная слава что она мужем вертит как хочет и загнала его под каблук, но само зрелище такого хорошего человека под каблуком жены и как он оттуда выглядывает придает комический привкус который обычно всех радует, а когда хозяйка грозно возникала рядом он быстро сбегал туда и сюда разбрасываясь монетами что придавало еще больше популярности мастерской.

Но так если думать то центром всего этого предприятия была вовсе не хозяйка и вовсе не я и не Карубэ, а сам хозяин и наверное тут говорит моя верность наемного работника, но как ни посмотри хозяина я очень и очень любил. На самом деле когда я думаю о хозяине мастерской я представляю его пятилетним мальчиком который так и вырос и дожил до сорока. Обычно мы о таком мужчине думаем что он дурак и насмехаемся на ним и все же все же смотря на него я не могу его презирать потому что сам ясно вижу и насколько мой возраст уродлив и как я вырос сам этого не понимаю и мое отражение пугает меня. Но кажется в нем не только я вижу свое отражение, но на Карубэ он тоже так же воздействует и потом я понял что вся ненависть Карубэ ко мне из-за того и возникла что он человек порядочный и хочет изо всей силы защитить хозяина. А я так к этому дому прикипел и не могу уйти потому что хозяин человек весьма добропорядочный и Карубэ мне на башку роняет молоток тоже из-за того что хозяин человек весьма добропорядочный и значит добропорядочность бывает значится современно разная.

Что ж в тот день мы с хозяином пошли за металлическими заготовками и на обратном пути он рассказал мне о том что сегодня случилось якобы кто-то хотел купить его метод приготовления красных табличек за пятьдесят тысяч иен и хозяин спросил меня нужно ли продавать его, но я не знал что ответить и молчал и тогда хозяин сказал что пока еще никто не придумал как делать такие красные таблички, но конкуренты не спят и ищут секрет поэтому если уж продавать его то сейчас. Я подумал да наверное это так, но у меня нет ни малейшего права на плоды тяжелого длительного труда хозяина, но если бы я сам оставил решение за ним то он наверняка бы сделал все по указке жены рано или поздно, а жена все равно думает только о том что видит поэтому так сложилось что с этой поры в моих интересах стало найти как бы помочь хозяину. И даже когда я был в мастерской то все вещи и все положения в доме будто ждали пока я наведу среди них порядок и даже Карубэ был что мой слуга что в целом нормально если б только я не уставал от его голоса которым он когда появлялась минутка распевал песенки рассказчиков в кино которых откуда-то нахватался. Однако вскоре я заметил что Карубэ очень ясно и очень пристально следит за моими движениями и не сводит с меня глаз пока я в мастерской. По-моему Карубэ наверняка прознал от хозяйке о том как идет работа и что там с патентом на изготовление красных табличек, но я не знаю наказала ли хозяйка Карубэ следить за мной. Хоть я даже слегка остерегался и хозяйки и Карубэ и думал не хотят ли они выкрасть профессиональные секреты хозяина не мог отделаться от того факта что жена хозяина и Карубэ подозревали меня в том же самом. Поэтому хоть от этих подозрений мне делалось как-то уж совсем неловко и в то же время весело и я совсем уже стыд потерял и хотел напротив следить за ними что было уж не совсем хорошо. Примерно в то же время хозяин рассказал мне о новых исследованиях над которыми он долго работал о методе травления черной краски из заготовок без корродирования хлоридом железа, но пока безуспешно и он спросил не хочу ли я поработать если у меня найдется времечко. Я даже думал правильно ли он поступил что рассказал мне об этом важном деле, но несмотря на то каким добрым был хозяин я все-таки не мог не благодарить его за то что он полностью и бесповоротно доверял мне. Конечно если человек тебе доверяет ты рано или поздно проиграешь и поэтому хозяин всегда ухитряется обыгрывать всех кто его окружает, но в то же время такого дурака как хозяин еще поискать и в этом его настоящее величие поэтому я от всей души стал благодарить его и говорить что обязательно помогу в изысканиях если смогу и примерно в то же время я захотел хотя бы раз стать объектом чьей-то еще благодарности. Но хозяин мой не настолько низок чтобы заставлять других делать что-то для себя отчего мне еще сильнее хотелось его поблагодарить. Другими словами я был буквально сражен наповал светом от тела хозяина как верующий под внушением. Чудеса делаются не другими людьми, а скорее случаются из-за собственного уродства. Поэтому с тех пор хозяин стал для меня самым главным примерно как для Карубэ и даже я возненавидел его жену которая на него постоянно влияет вообще не знаю как у такой женщины мог появиться такой прекрасный муж даже думаю что надо бы как-нибудь отгородить его от ее влияния и теперь думая об этом понимаю почему Карубэ так плохо ко мне относится и когда я смотрю на него мне кажется я смотрю на себя и теперь все это стало для меня интересней и интересней.

Однажды хозяин позвал меня в проявочную и когда я зашел сразу стал говорить подогревая над спиртовкой латунную заготовку таблички покрытую анилином что чтобы изменить цвет таблички нужно обращать главнейшее внимание на изменения которые с ней происходят при нагреве и объяснил что хотя сама заготовка сейчас фиолетовая потом она станет сначала коричневой и почернеет, а значит при корродировании хлоридом железа она совсем потеряет годность поэтому все опыты по окрашиванию нужно проводить во время изменения цвета и он теперь сказал мне провести испытание на горелке прямо на месте с максимальным количеством химикатов. С этих пор я стал интересоваться изучением органических связей между соединениями и элементами и чем сильнее этим интересовался тем больше смог распознавать тонкие органические изменения неорганической материи о которых раньше не знал что стало первым шагом моего пробуждения от сна идеализма потому что я увидел как мельчайшие частички материи управляются законами которые работают как машина как механизм превращаясь в коэффициенты которыми измеряется реальность. Однако когда Карубэ заметил что я свободно захожу в проявочную куда вход строго-настрого запрещен у него даже цвет лица стал меняться когда он меня видел. Вот так вот ставь хозяина на первое место с самого начала и получи что какому-то новичку разрешают то чего не разрешали тебе и значит что его настороженность по отношению ко мне ни к чему не привела, а если он расслабится и не будет начеку то я смогу спокойно занять его место. Поэтому хотя я знал что мне нужно за ним послеживать все-таки теперь мог не думать постоянно о том что там у Карубэ как там Карубэ и постоянно ему в глаза заглядывать больше мне было любопытно что он опять на этот раз выкинет и из-за этого любопытства я никак не мог ему сочувствовать поэтому я продолжал смотреть на него как бы сверху вниз и ничего не думаю. Но оказалось что Карубэ стал злиться потому что когда я хотел взять его дырокол для металла он вдруг куда-то делся и я сказал что ну он у тебя только что же был, но Карубэ ответил что мол был и всплыл я за дыроколами не слежу и если я не могу его найти то пусть ищу пока не найду. Пусть так подумал я и стал искать дырокол для металла, но найти его никак не мог пока не заглянул в карман Карубэ и вот он там лежал поэтому я молча вознамерился его вытащить, но он сказал мол, а кто лазит по чужим карманам без разрешения. Я сказал что карманы конечно карманы, но пока мы в мастерской все карманы одинаковы и чужих как и своих тут нет и ровно поэтому он сказал мол ты можешь нагло украсть секреты хозяина. Я спросил когда это я крал секреты хозяина что значит если я ему помогаю и это воровство то он сам что не вор что ли и когда я это говорил он некоторое время молчал только губы дрожали, а потом потребовал чтобы я убирался вон. Я сказал что конечно уберусь, но мне будет стыдно перед хозяином если я хотя бы на некоторое время не останусь пока он не продвинется в своих изысканиях. Потом я сказал что сам он только хозяину докучает и ничего не делает поэтому меня-то выгонять ему не стоит, а он заупрямился. Я сказал что иного выбора нет и ему самому нужно убираться вон, а я буду работать за двоих и Карубэ метнул мне в лицо кальциевый порошок. Конечно я знал что неправ, но злоба это штука конечно интересная. И видя прямо перед собой как бесится добропорядочный Карубэ я лишь губы облизнул и стал успокаиваться потихоньку. Я подумал что так дело не пойдет и пытался как-то потихоньку что ли успокоить Карубэ, но дело-то в том было что я дела-то с ним с самого начала серьезного не имел что наверное было неправильно, но поэтому чем больше он злился и сердился тем больше сил мне требовалось чтобы успокоить нервы и в целом успокоиться вот такой я трус. Чем человек мельче тем сильнее он старается разозлить других и чем больше сердился Карубэ тем больше я оценивал свою незначительность пока совсем перестал понимать как управиться с собой и своими чувствами и что с Карубэ вообще делать. Еще никогда я не чувствовал себя настолько растерянным как тогда. Как будто вся душа моя просто заполнила все мое тело и как говорят люди это “существованием” и называется когда душа и тело вот так вот едины. Некоторое время спустя я пошел в проявочную и чтобы осадить висмутил для окрашивания взял пробирку стал нагревать хромат калия, но Карубэ стерпеть этого не мог. Мое свободное посещение проявочной уже вызвало гнев Карубэ и после того как я так сильно его взбесил и снова зашел в проявочную разумеется он пришел в бешенство. Он открыл дверь проявочной схватил меня за грудки вытащил и швырнул на землю. Я как-то сам упал будто меня бросили на землю, но кажется иного способа меня взбесить чем насилие он не знает. Пока я проверял не вылился ли хромат калия из пробирки Карубэ запаниковал и забегал вокруг комнаты потом вернулся ко мне, но понял смысла в этих действиях не было и теперь он злобно смотрел на меня. Однако я подумал что если чуть-чуть пошевелюсь он просто начнет меня пинать от нечего делать поэтому я так и продолжал лежать, но даже в этот весьма напряженный момент я думал что это я делаю и сколько я буду лежать пока совсем как-то не потерял всякий интерес и решил что лучше уж довести его до ручки как он сам хочет и сам испытал какое-то облегчение и оглянулся чтобы посмотреть что там наделал Карубэ и понял что хуже всего пришлось моему лицу потому что кальций у меня и на губах и на щеках. Но теперь я не знал когда смогу спокойно встать. И глядя на блестящие алюминиевые таблички которые вылетали из-под резака и копились прямо у меня перед носом я восхитился сколько всего я успел сделать за каких-то три дня. Я предложил Карубэ перестать драться мол это бессмысленно и поторопиться красить алюминий разноцветной эмалью, но Карубэ сказал что больше не хочет этим заниматься и лучше вместо этого мою рожу разукрасит он схватил меня за голову окунул лицом в алюминиевые таблички и стал тереть будто белье стирал, но когда я представил натертые моим лицом номерные таблички развешенные на каждом доме на каждой улице я понял что все-таки нет ничего более страшного чем насилие. Не только алюминиевые уголки кололись и с каждым движением Карубэ разглаживали мои морщины и впалые кости на лице. Свежая только что нанесенная эмаль приставала к лицу и вряд ли бы просто смылась поэтому я знал что лицо мое скоро опухнет. Я думал что если я буду молча сносить насилие то исполню долг перед Карубэ поэтому попробовал встать и вернуться в проявочную. Но Карубэ снова схватил меня за руку закрутил ее за спину подтолкнул меня к окошку и головой ударил в стекло так чтобы осколки стекла порезали мне лицо. Я думал пора бы ему остановиться, но в противовес ожиданиям он все так же гнался за мной и я задумался сколько все это насилие будет продолжаться. Но даже если это и случится и даже если я не прав то я все равно утрачу всякое желание извиняться и мое лицо на котором раньше было написано желание помириться при малейшей возможности постепенно опухнет и надуется и будет как призыв для дальнейшего насилия. Но я знал что Карубэ на самом деле сильнее злиться не может, а злится он только потому что у него нет другого выбора. Поэтому когда когда Карубэ от окна повел меня к ванночке для корродирования с высокотоксичными химикатами я вдруг повернулся к нему и сказал что ты можешь издеваться надо мной сколько хочешь, но я в проявочной провожу те эксперименты которые еще никто не делал и если преуспею то хозяин разбогатеет. Ты не только мне помешал, но даже разлил раствор висмутила который я так тщательно готовил так что собери его на что Карубэ мне сказал почему ты не пускаешь поработать с тобой. Вопрос не стоял пускать его или нет тем более что пускать к опытам человека который даже не умеет читать химические формулы помешало бы делу, но я не мог так просто ему сказать и подумал что это как-то слегка саркастично поэтому провел его в проявочную показал ему тетрадь с химическими формулами написанными мелкими буквами стал объяснять что если ему интересно в соответствии с этими буквами и цифрами смешивать разные элементы и если он хочет этим заниматься пусть теперь занимается и тут наконец Карубэ стал мне уступать.

На некоторое время вражда с Карубэ наша стихла стало как-то попроще, но вскоре у меня и Карубэ резко стало больше работы. Муниципалитет заказал изготовить пятьдесят тысяч табличек для всего города всего за десять дней что обрадовало хозяйку, но мы поняли что даже спать ночью не получится. Поэтому хозяин решил нанять ремесленника который работал в мастерской у его друга чтобы он нам помогал. Сначала мы просто работали вместе и много об этом не думали потому что работы было выше крыши, но этот новый работник по фамилии Ясики начал привлекать мое внимание. И руками работал он не очень ловко и смотрел на людей остро как настоящий ремесленник, но я не мог не задуматься может быть он не ремесленник никакой, а шпион которого направили выкрасть тайны нашей мастерской. Однако я знал что если начну о таком болтать непонятно что Карубэ с Ясики сделает поэтому я решил понаблюдать молча и заметил что Ясики постоянно следит за тем как Карубэ встряхивает ванночку. Работа Ясики заключалась в том чтобы класть латунные металлические заготовки в раствор едкого натра и смывать хлористое железо которое использовал Карубэ вместе с лаком и смазкой, но работа Карубэ была второй отличительной особенностью нашей мастерской у других мастерских такого не было поэтому хотя конечно Ясики совсем естественно этим интересовался, но все же несмотря на естественность что-то в этом было подозрительное и если уж видеть в нем шпиона то вот вам и причина. Однако Карубэ вдруг как-то даже возгордился от взгляда Ясики и стал встряхивать раствор хлористого железа в ванночке. Обычный Карубэ заподозрил бы Ясики так же как заподозрил меня, но вместо этого он объяснял Ясики как встряхивать ванночку и говорил что буквы написанные на табличке всегда должны находиться лицевой стороной вниз и что металл прогибается под своим весом и поэтому другие части табличек за исключением букв быстрее корродируют хлористым железом и все в таких словах и выражениях которые понять было очень уж сложно не знаю от кого он такого нахватался и даже предложил Ясики самому потрясти ванночку. Сначала я молча тревожно слушал как там болтает Карубэ, но потом решил что ну наверное проще было бы просто рассказать о секретах производства тому кто хочет эти секреты узнать и поэтому решил больше о Ясики не беспокоиться и в то же время осознал главное что все секреты становятся явными из-за высокомерия тех кто здесь работает. Но не только высокомерие Карубэ привело к тому что тот так высокопарно выболтал секреты мастерской наверное просто само выражение Ясики которое располагало к тому чтобы это выболтать подняло тому дух. Взгляд у Ясики был острый, но когда смягчился удивительно становился загадочным очаровательным проникал в душу тому кто был рядом. С каждым словом его я ощущал это очарование, но с самого утра был так занят нужно было работать наносить лак на медь подогретую на газу и сушить ее затем выставлять металлические таблички покрытые дихроматом аммония на солнце для сенсибилизации наносить анилин и потом делать все остальное от обжига и шлифовки углем до медного покрытия и работы на резаке поэтому у меня не было времени насладиться очарованием Ясики. Затем где-то среди ночи на пятый день я вдруг проснулся и увидел как Ясики который должен был работать все это время выходит из проявочной и идет к хозяйке в комнату. Интересно чего это ему у хозяйки в это время делать, но к сожалению я слишком устал чтобы выяснять и заснул. На следующее утро когда я проснулся сразу вспомнил Ясики прошлой ночью. Однако пока думал я к сожалению совсем забыл реальность это была или сон. Иногда со мной такое случается когда я устаю поэтому я все чаще думал что все эти походы Ясики на самом деле сон. Хотя я мог представить зачем Ясики идти в проявочную не понимаю что ему у хозяйки делать. Сложно представить что у Ясики и хозяйки какие-то свои связи о которых мы не знаем и я думаю что скорее все это наверное похоже было на сон, а вот только днем хозяин спросил жену не случилось ли ночью чего-то странного. Она ответила что я-то крепко спала, но знаю что это ты взял деньги, а как иначе. И когда она заметила что ему надо научиться ловчее красть деньги то хозяин невинно рассмеялся ему было весело. Мне вдруг стало ясно что это хозяин, а не Ясики к хозяйке ночью в спальню крался, но все же думал что за нелепость когда хозяин ночью идет таскать деньги из кошелька собственной жены только потому что ему денег не дают и стал хуже о нем думать, но когда спросил у хозяина не ты ли это из проявочной выходил ночью он сказал что нет не он и ничего ему об этом не известно. Вот я и задумался так Ясики ли это выходил из проявочной ночью или это все мне снилось. Я все же был уверен что в комнату к хозяйке ночью пролез Ясики, а не хозяин и разумеется поэтому не мог больше думать что это мне приснилось как Ясики вылезает из проявочной так что подозрения которые сначала подутихли решили еще сильней проявиться. Но я знал что если ни с кем не поделюсь этими подозрениями начну себя только терзать и толку большого не будет. Проще было бы спросить у Ясики так ли это, но если бы я спросил и это оказалось так то Ясики оказался бы в неловком положении. А если бы он оказался в неловком положении то я бы вообще ничего от этого не выиграл, но дело все-таки уж интересное чтобы просто забыть его. В проявочной зашифрованы химические формулы те соединения висмута и силиката циркония которые я с таким трудом разрабатывал и тот секретный метод нанесения аморфной селеновой красной краски которым так гордился хозяин. Если эти формулы украдут то это будет не только большая потеря для мастерской, но и для меня и все секреты которые мы сохраняем перестанут такими быть и жизнь потеряет всякий интерес. Если он хотел украсть мои секреты то я спокойно вполне могу их скрывать. И поэтому думая об этом я решил относиться к Ясики как к вору. Тем более я сам как объект подозрений Карубэ чувствовал что теперь моя очередь подозревать других вспомнил как интересно было водить за нос Карубэ все это время и подумал как бы получить такое же удовольствие от подозрений к Ясики, но все же я подумал что наверное что каждый должен хотя бы раз побыть дураком и снова решил повнимательнее присмотреться к Ясики. Кстати когда Ясики ощутил что я к нему присматриваюсь он стал отворачиваться и избегать моего взгляда. Я знал что если слишком пережму то Ясики ускользнет прямо сейчас поэтому старался вести себя расслаблено, но глаза все же загадочные вещи и когда взгляды тех кто понимает одно и то же встречаются то они видят друг друга насквозь. Поэтому полируя латунь полиролью “Амором” с Ясики я болтал с ним о том о сем, а сам взглядом спрашивал украл ли он уже формулы, а его глаза в ответ блестели будто говоря нет еще не украл. Когда я побуждал его поскорее их украсть он отвечал что раз я знаю это только замедлит все дело. Я сказал ему что моя формула все еще полна ошибок и ничем не поможет он говорил что исправит ее и вернет мне. Так мы с Ясики вели немой диалог в моей голове пока работали и я стал постепенно испытывать к нему большую близость чем ко всем остальным здесь. И то очарование которое однажды привело к тому что Карубэ потерял голову и выболтал секреты стало вдруг воздействовать и на меня. Стоило нам с Ясики читать одну газету и найти общую тему наши мнения совпадали и разговор шел гладко. Когда мы обсуждали химию то пусть даже понимали мы с разной скоростью тоже все шло без запинки. То же с нашими идеями о политике и надеждами на лучшее общество. Единственное в чем наши взгляды различались это в аморальности кражи чужих изобретений. Конечно у него были свои взгляды на происходящее и он считал что украсть метод изобретения не так аморально если речь идет о прогрессе человечества. И наверное украсть метод будет даже благородней чем от этого воздержаться. И да когда я сравниваю свои попытки спрятать секреты хозяина в проявочной с попытками Ясики их выкрасть то действия Ясики явно больше помогут обществу. И думая об этом и о Ясики который вызывал во мне эти чувства я начал ощущать к нему все большую близость и теплоту и все же одну вещь я отказывался ему рассказывать тот метод нанесения аморфной селеновой краски который придумал хозяин. Так я стал ближе к Ясики чем кто бы то ни было и тоже стал мешать ему больше чем кто бы то ни было.

Однажды я сказал Ясики что когда я начал здесь работать Карубэ решил что я шпион и к чему это привело. Ясики тогда сказал улыбаясь что судя по тому что Карубэ к нему так вообще не относился он возможно устал кого-то подозревать и добавил со смехом что, а вот я-то уже сам привык быть настороже к нему. Тогда я сказал что раз ты так быстро понял что я тебя подозреваю то наверное ты уже знал что я буду тебя подозревать как только ты здесь появился и он согласился. Это все равно что прямо сказать будто что он хочет украсть метод я не мог не удивиться его наглости. Может быть он видел меня насквозь и думал что если все начистоту выложит я глазам не поверю и сразу же его зауважаю поэтому я смотрел на него только и думал “ничего себе”, но Ясики в своем духе уже двинулся дальше зашел как-то сверху и стал говорить что когда вот так чужак приходит в мастерскую часто думают что у него есть какие-то хитрые и тайные мотивы, но на самом деле это все сделать никак невозможно, но если начать оправдываться только хуже сделаешь поэтому приходится работать делая вид что именно этого я и хочу и хуже всего вот такие люди как я которые взглядом тебя насквозь пронизывают пытаются отыскать уязвимое местечко хотя таких местечек нет. Когда я это услышал ощутил что это он отыскал мое уязвимое местечко на самом деле и испытал нечто вроде сочувствия поскольку я понял что все это время пытался его уколоть так же как и он только что уколол меня и сказал ему что если на работе так постоянно оправдываться много интересного на такой работе не будет, но Ясики вдруг резко поднял голову посмотрел на меня рассмеялся чтобы развеять обстановку видимо. После этого я и решил не думать о том что он что-то замышляет. Такой как Ясики наверняка бы увидел все что нужно было уже когда зашел в проявочную, а раз он все уже увидел то что с ним делать будь что будет не убьешь же его. Так что я ощущал благодарность за то что случайно встретил такого хорошего человека в таком месте. Нет скорее я думал что даже будет лучше если бы я воспользовался бы расположением хозяина чтобы выкрасть все секреты мастерской как он. Поэтому я спросил его не знает ли он место куда можно пойти после того как мы все сделаем поскольку я не хотел больше здесь работать. Он ответил что сам хотел меня об этом спросить, но раз мы в одном положении никакое высокомерие тут ни к месту. Я ответил ему что да ну я понимаю что ты говоришь, но я не хочу тебя обманывать или душу в тебе лезть и напротив я уважаю тебя и вообще хочу стать твоим учеником и он переспросил учеником и хитро улыбнулся с каким-то ехидством, но вдруг стал серьезным и сказал что надо идти на фабрику хлорида железа где в округе все растения и деревья иссохли во всем квартале, а там уже потом станет ясно. Я не знал что он имеет в виду под “потом”, но  наверное впервые с момента знакомства с Ясики ощутил что он пытается меня одурачить, но не знал до каких пределов он может дойти в презрении ко мне что было не очень приятно и хотел сам относиться к нему с презрением, но только потому что я был им очарован это противоядие против его ненависти вообще не сработало и и я совсем пал духом и ощущал себя полным болваном что такой благородный человек вызывает у меня отчаяние и беспомощность. И кстати как только вся эта спешная работа для муниципалитета постепенно подходить к концу начала Карубэ как-то раз толкнул Ясики под резак и стал требовать чтобы тот признался во всем признался. Думаю Ясики проник в проявочную где его поймал Карубэ и когда я вошел в мастерскую Карубэ уже набросился на Ясики и бил его по затылку. Я подумал что вот конец Ясики, но не очень хотел ему помогать. Во мне поднялось любопытство почти иудино посмотреть как человек которого я уважал будет действовать когда встретится с насилием и я молча и холодно смотрел на лицо Ясики в гримасах. Он дрожал пытаясь подняться щекой в лужице пролитого лака на полу, но Карубэ ловко коленом бил в спину Ясики и тот снова падал, а его кимоно задралось и толстые голые ноги корчились неловко на полу. Мне было забавно видеть что Ясики пытается как-то сопротивляться Карубэ, но все же когда я видел что мужчина которого я уважаю так уродливо корчится от боли решил что это отражает уродство его души и мне стало мерзко и отвратительно. Я ведь злился на насилие Карубэ потому что из-за него лицах других людей теперь выглядят так отвратительно и ужасно, а не потому что он был так силен физически. Карубэ однако было плевать уродливо ли чужое лицо или нет и он все не разжимал хватку и бил и бил без конца. Наконец я сам задумался насколько справедливо так молча смотреть и видеть как другой человек страдает, но если бы я хотя бы немного сдвинулся с места и занял бы одну или другую сторону то моя справедливость явно пошатнулась бы. К тому же учитывая что Ясики несмотря на все уродливые гримасы не признавался я задумался может он и правда украл секреты из проявочной и хотел найти ответ в морщинах на его лице. Он все равно лежа ничком иногда поглядывал на меня каждый раз когда наши взгляды встречались я пытался как-то косо с презрением улыбнуться ему чтобы дать ему побольше желания бороться и кажется это помогло потому что он вдруг взбесился и попытался как-то скинуть с себя Карубэ, но тот оказался куда сильнее и теперь не мог остаться без сил и каждая попытка сопротивления Ясики встречала просто град сильных ударов. Однако мне казалось что Ясики который приобретал решительность от моего смеха уже показал себя настоящего в такой отчаянной ситуации чем больше загнанный в угол действует тем больше себя настоящего он выдает и хотя я все еще ухмылялся Ясики все же как-то стал презирать его и тут мне уже было не до смеха другими словами он пытался действовать совершенно зря. Так я понял что Ясики такой же как мы и ничем от нас не отличается я сказал Карубэ хватит его бить  надо просто поговорить с ним, но Карубэ как тогда когда хотел побить меня швырнул куском латунной  заготовки в голову Ясики и пнул его в последний раз приказав подниматься. Ясики встал и ожидая от Карубэ очередных ударов робко прижался спиной к стене защищаясь от Карубэ и скороговоркой начал что пошел в проявочную за аммиаком потому что жир и смазка на другой стороне таблички не смывалась каустической содой. Но Карубэ снова стал бить его и повторять почему ты не сказал что тебе нужен аммиак ведь все знают что проявочная самое важное место в мастерской. Я знал что оправдания Ясики полная чушь, но Карубэ с такой силой и рвением бил Ясики что я приказал ему остановиться и он тогда повернулся ко мне и спросил мол что вы оба в сговоре. Я хотел сказать в сговоре мы или нет вполне очевидно если об этом поразмыслить чуток, но потом я понял что об этом нельзя не думать как о сговоре и возможно даже если это не сговор то это почти то же самое что и сговор. Я же сам позволил Ясики заходить в проявочную и сам не украл ничего никаких секретов хозяина и потом я понял что это я совершал плохие поступки и мои действия ничем не отличаются от сговора что-то в груди шевельнулось нехорошее, но я смело собрался и сказал что сговор это или что или нет, но бить человека столько раз не надо и Карубэ наскочил на меня ударил кулаком в челюсть и сказал что это я пустил Ясики в проявочную. Неважно сколько раз он меня бил все-таки мне было лучше когда я взял ответственность за свои проступки и когда он меня бил прямо перед Ясики я будто говорил тому ну посмотри же и это было так просто и как-то даже душу грело. И в то же время когда Карубэ меня бил я чувствовал странным образом что мы с ним сговорились чтобы он меня побил как будто мы вместе играем роль в какой-то пьесе и я стал волноваться что если буду сохранять спокойствие то Ясики подумает наверное что мы в сговоре поэтому я посмотрел на Ясики который даже получал похоже некоторое удовольствие от того что мы колотили друг друга вдруг завелся закричал бей его бей его  и стал лупить Карубэ по голове. Хотя я не был так зол, но боль от битья вдруг сделала радость ответных ударов радостней поэтому я несколько раз двинул Карубэ по лицу. Карубэ же под ударами и спереди и сзади попытался перенести весь напор сил на Ясики чтобы пнуть его когда я стал оттягивать Карубэ чтобы помешать ему и тогда Ясики столкнул Карубэ вниз уселся на него и начал его бить. Я удивился тому сколько энергии в Ясики вдруг появилось возможно потому что меня-то били безо всякой причины и он думал что я разозлюсь и буду вместе с ним бить Карубэ. Но у меня больше не было причины вымещать злобу на Карубэ поэтому я молча смотрел как его били и Карубэ с какой-то легкостью выбрался из-под Ясики перевернул его и начал колотить его еще сильнее чем раньше. И теперь Ясики был в той же самой ситуации что с начала. Однако после того как Карубэ несколько времени колотил Ясики он вдруг встал и набросился на меня думая что я буду атаковать его со спины. Я знал что в битве с Карубэ один на один я проиграю поэтому молчал и ждал пока Ясики поднимется пока Карубэ меня бьет, но почему-то когда он поднялся то вместо Карубэ начал бить меня. Даже с одним драться было сложно, а с двумя вообще никак поэтому я лежал на полу и позволял им меня бить и гадал что я такого ужасного сделал что они оба на меня набросились. Я руками закрывал голову от ударов и не понимал что я такого натворил раз меня так бьют. Наверное с самого начала я делал то что их обоих удивляло. Но они тоже оба делали то что удивляло меня. И во-первых с чего бы это Ясики вообще меня бить. Скажи он чего это я за него перед Карубэ не вступился я ответил бы что он сам такой дурак надеяться что я за него вступлюсь и буду бит. А в конце я вообще думал что Ясики единственный которому от нас двоих не досталось хотя он сам так и нарывался чтобы мы оба его поколотили, но оказался очень хитер поэтому стоило бы двинуть ему разок, но из сил совсем выбился. На самом деле наша дурацкая драка якобы началась из-за того что Ясики пошел в проявочную, но куда сильнее причиной была усталость от того что мы сделали пятьдесят тысяч табличек за короткий срок. На самом деле хлор из хлорида железа который выделяется при корродировании латуни не только утомляет нервы пока выделяется, но и сводит с ума человеческий рассудок. И еще инстинкты в человеке обостряются из-за этого поэтому злость моя на все эти события что случились в мастерской по производству табличек конца и края не имела и так я и не мог забыть удара Ясики особенно потому что меня ударил Ясики. Я задумался как Ясики который ударил меня отреагирует на это и хотел как-то постыдить его будь хоть малейшая возможность когда все будет кончено, но как все кончиось я не понял и Ясики сказал мне что ему стыдно за то что он меня ударил, но если бы он меня не ударил Карубэ бы так и бил его и бил его поэтому он ударил меня чтобы положить конец драке и попросил прощения. На самом деле я сам этого тогда не понял, но теперь понимаю что если бы они оба не стали бить того кто меньше всего виноват то есть меня то наверное драка так бы и не закончилась. Даже так я думал что даже в ходе драки пытался как-то оправдать воровство Ясики и этот факт вызывал у меня только горькую улыбку и радость от того что я заставил Ясики покраснеть улетучивалась со свистом и я просто не мог не прийти в восторг от его дьявольской хитрости и в то же время меня это бесило поэтому я сказал ему что ж если ему так удалось меня вокруг пальца обвести то и в проявочной наверняка он все уже украл, а он уже как человек привычный ответил улыбаясь что раз я такое говорю понятно почему Карубэ его ударил и кстати не я ли это сам так сказать подстегнул Карубэ? Да раз он говорит что я подстегнул Карубэ то ответить на это я ничего не мог и я задумался что он может быть ударил меня потому что думал что мы с Карубэ сговорились и хотя я пытался понять что они оба обо мне думают все больше и больше запутывался в этом. Однако даже среди такой же неопределенности было ясно что и Карубэ и Ясики меня подозревают. Но как-то что ясно мне на самом деле ясно на самом деле и как это вообще оценить и подсчитать. Тем не менее какая-то невидимая всеведущая машина постоянно нас оценивает и считает по каким-то своим критериям и стандартам и приводит нас в движение после всех этих измерений. А пока мы подозревали друг друга все равно надеялись что завтра будет легче и работа наконец закончится и забыв усталость и драку мы все доделали и захотели получить плату, но на следующий день случилось еще одно неожиданное событие. Хозяин снова потерял все деньги которые он получил  за готовые таблички по пути домой. И вся тяжелая работа которую мы делали весь тяжкий труд из-за которого мы почти не спали ночью оказалось пошла в пустую. Более того дамочка старшая сестра хозяина из-за которой я здесь работаю даже пошла с ним забирать деньги предчувствовала что он их потеряет, но хозяин радостный от того что столько заработал после долгого времени был так счастлив сказал что хочет хоть чуть-чуть подержать их пусть немного, а она недосмотрела и дала ему деньги в руки. Вот и главный изъян сработал четко как надежный механизм. Конечно никто не думал что потерянные деньги найдутся поэтому заявили в полицию, но семья была в таком ужасе и страхе никто не мог не сказать ни слова, а мы с другой стороны не получили денег поэтому устали и неподвижно лежали в мастерской. Карубэ стал бить и ломать заготовки для табличек и колотить их и потом набросился на меня спрашивая чего я улыбаюсь. Я не думал что я улыбаюсь, но если это так выглядело для Карубэ то наверное я точно улыбался. Да голова хозяина устроена очень странно. Если на него так годы воздействия хлорида железа подействовали нет ничего хуже чем изъян в чей-то чужой голове. А что этот изъян нас привлекает и мы не злимся из-за него на хозяина это конечно тайна и загадка всего мира. Однако смысла говорить это Карубэ совсем не было поэтому я молчал, а Карубэ все смотрел на меня хлопнул в ладоши вдруг и поднялся давайте мол пить. Такое совпадение что Карубэ сказал это ровно когда мы все хотели сказать то же самое поэтому совершенно естественно что мы все захотели пить. В такие времена на самом деле молодым людям кроме сакэ ничего не остается, но даже Ясики никогда не мог представить что алкоголь приведет к тому что он умрет.

Тем вечером мы втроем сидели кругом в мастерской и пили вплоть до полуночи и когда мы проснулись то оказалось один из нас Ясики умер когда выпил остаток дихромата аммония из чайника приняв его за воду. Я не верю что Карубэ убил Ясики как говорили люди с той мастерской откуда он к нам пришел. Конечно в тот день я работал на смазке где требуется дихромат аммония который выпил Ясики, но поскольку не я его поил естественно Карубэ находился под большим подозрением чем я и все же мы не так уж сильно хотели напиться чтобы думать что это у Карубэ был какой-то хитрый замысел напоить Ясики чтобы тот напился. Я приготовил тот дихромат аммония еще до того как нам захотелось выпить поэтому под подозрением должен был оказаться я, но видимо Карубэ  стали подозревать потому что он такой коренастый и любой кто его видит думает что он склонен к насилию и жестокости. Однако я вовсе не хочу сказать что Карубэ не убивал Ясики. Как мне известно я знаю что он не убивал Ясики и все. Поскольку Карубэ видел как Ясики пробирается в проявочную он думал как я что чтобы он не украл секрет ничего не остается кроме как убить его. А поскольку даже я думал что убить Ясики можно только если сначала напоить его и потом подсунуть ему дихромат аммония то наверное он тоже и думал об этом. Однако не только Ясики и я пили Карубэ тоже пил поэтому он вряд ли мог отравить Ясики. Ладно даже если под каким-то бессознательным влиянием своих мыслей он дал Ясики дихромат аммония то я наверное мог дать ему его под тем же влиянием и причинам. Нет как я могу говорить что я не убивал его. Разве не я больше всего боялся Ясики больше чем кого бы то ни было больше чем Карубэ. Разве не я отчаяннее всего днем и ночью наблюдал за Ясики чтобы тот не пролез в проявочную. Нет даже больше разве не я ненавидел его больше всего и верил что он украл формулу соединения висмута и силиката циркония над которой работал. Да. Может я и убил Ясики. Я-то знаю сам где находится дихромат аммония лучше чем кто бы то ни было. И пока я не напился я думал только о том куда Ясики пойдет завтра и что будет делать когда освободится. И более того кому бы было хуже от того что Ясики жив мне или Карубэ. Нет наверное мой рассудок тоже помутился от хлорида железа как рассудок хозяина. Я больше себя не понимаю. Я ощущаю только как острые зубцы машины медленно медленно нацеливаются меня. О пожалуйста кто-нибудь кто-нибудь кто-нибудь рассудите меня. Потому что иначе я не знаю не смогу узнать не понимаю что же что же что же я такое наделал.