оставив только ветер только ветер только вете

рыятйииМв еььеуойойюаамеасыАДА аюиоиюйsайкада

ВЕЛИКОЕ ОТРЕЧЕНИЕ У ПАРАПЕТА снег обещанный ещё не лёг на асфальт у Китай-города, а я уже босая стою у парапета холод поднимается по ступням в позвоночник как воспоминание о всех сектах что звали меня сестрой о всех раскрашенных птицах чьи души оказались казённого серого цвета о хиппи с руками как тиски ломавших мои бёдра под звуки The Doors в комнате пропахшей дешёвой водкой с колесами и безнадёгой я спасалась от государства, а нашла его копию в их головах забитых той же униформой, но твердивших про свободу и равенство прикрытой цветными лоскутами он хотел власти над моим телом как чиновник над моей жизнью они накачивали меня обещаниями как таблетками из рецептурного отдела говоря что я сама во всём виновата ГОВОРЯ ЧТО ЛЮБОВЬ ЭТО КОЛЕСА И ВОДКА ГОВОРЯ ЧТО СВОБОДА ЭТО РАБСТВО ПОД ГИТАРНЫЙ БРЕД ГОВОРЯ ЧТО Я САМА ВО ВСЁМ ВИНОВАТА ВИНОВАТА ВИНОВАТА и теперь когда ветер с реки раздувает мои волосы я понимаю что единственная свобода это стоять здесь босая на холодном камне и выбирать не между властью и рабством, а между прыжком в воду и возможностью завтра снова прийти сюда остаться ветром унестись над этой водой прочь от центра от Китай-города с его каменной пышностью от всех этих игр в революцию что всегда кончаются новой униформой в более спокойные парки районов в роде того же Тимирязевского и если я стану чем-то то только этим ветром над рекой несущим не песни протеста, а просто прохладу на лица одиноких что как я ищут в этом городе место где можно просто стоять молчать почувствовать холод под ногами и понять что это и есть твоё единственное неотобранное достояние и Велимир Хлебников был прав Я НИКОГДА НЕ СТАНУ ПРАВИТЕЛЕМ я буду босой девчонкой у Москвы-реки последней вольной частицей этой империи дыханием над чёрной водой пока снег наконец не ляжет на асфальт и не похоронит под собой все обещания все униформы все гитары все парапеты оставив только ветер только ветер только ветер