Избранные беседы с адвокатами Израиля. Том I.

Нижеприведённые мысли были опубликованы отдельными записями на ТГ-канале «Мысли с субтитрами» в период с августа 2025 г. по май 2026 г.

Пролог. Слон.

2 октября 2025 г.

Посреди небольшой комнаты стоит огромный слон и обильно гадит на пол. Собравшиеся обсуждают причины нехватки свободного места в комнате и варианты решений.

Очевидно, виноваты постояльцы, которые не выбрасывают мусор — вон он, в углу, занимает как минимум сантиметров 50 в длину.

А были бы умнее, то и стол бы развернули торцом — глядишь, и места стало бы побольше. В Азии так часто делают.

А слон…? Да что слон? Ну слон… Ну гадит… Так мы знаем этих постояльцев, они привыкли в г#вне жить…

Глава Первая. Люди и дикари.

13 октября 2025 г.

«Эти дикари и террористы расстреливают оппонентов, в то время, как мы развиваем наше цивилизованное демократическое общество!» — кричали они, продолжая оккупацию, апартеид и геноцид палестинцев.

29 октября 2025 г.

«Вы не понимаете! Ценность человеческой жизни в нашем обществе настолько высока, что даже тела погибших значат для нас столь же много, что и живые!» — кричали они, продолжая бомбить больницы и убивать безоружное гражданское население целыми семьями, десятками в день.

Ценность человеческой жизни — это гуманизм.

Ценность жизни своих при тотальной дегуманизации чужих — это первобытный трайбализм.

Первобытный трайбализм, обёрнутый в теорию об иерархии наций, культур и цивилизаций — это нацизм.

Никогда не стоит поощрять нацистов и садистов моральной оценкой, которой они не заслуживают. Не стоит позволять им притворяться гуманистами.

Гуманизм — это моральный принцип.

Любой моральный принцип применим либо универсально, либо никак. В противном случае, его моральная ценность — нулевая.

Гуманизм только для своих — это оксюморон.

Глава Вторая. Одиночество.

17 января 2026 г.

«Этот мир одержим евреями! Почему все постоянно говорят только о евреях?!» — негодовали они, хотя единственные, кто действительно постоянно говорят только о евреях — это они сами.

25 апреля 2026 г.

Верить, что мир крутится лишь вокруг тебя и не признавать других людей частью реальности — это уже само по себе не очень хорошо.

Не признавать других людей частью реальности, когда ты давишь коленом им на горло с самого момента их рождения — это гораздо хуже.

Я называл это эгоцентризмом. Мне предложили более точный термин — солипсизм. Я спросил, почему он более точный. Мне ответили, что он описывает куда более серьёзную патологию.

* * *

«Вся беда в том, что они хотят убивать евреев!» — растирали они свой извечный комплекс жертвы.

Тем временем, группа еврейских поселенцев открыла огонь по палестинской средней школе на Западном Берегу, убив 14-летнего мальчика и прибежавшего на помощь взрослого мужчину, а также ранив ещё нескольких человек. В тот же день в другом месте еврейскими поселенцами был застрелен ещё один безоружный мужчина. Всё в тот же день ещё один палестинский ребёнок был сбит автомобилем еврейского чиновника. Четыре палестинца (среди них два ребёнка) убито евреями всего за один день, пока все палестинцы дружно хотели убивать евреев.

Для адвоката Израиля эти события никак не влияют на анализ реальности и не меняют причинно-следственных связей. В реальности адвоката Израиля эти события, честно говоря, не очень-то и присутствуют.

Это не новая реальность. 2023 год, например, стал самым смертельным годом для палестинских детей на оккупированных территориях за время сбора этой статистики. Организация Save the Children сообщила о 44 детях и подростках, убитых израильтянами. Новость вышла 18 сентября 2023 г.

Сентябрь — это раньше октября.

18.09 — это раньше, чем 7.10.

44 ребёнка была убито тогда, когда, выражаясь словами адвокатов Израиля, «палестинцев никто не трогал». Их никто не трогал, а они дружно хотели убивать евреев. Но евреи убили их раньше. И по-настоящему.

До 2023 года самым смертельным для детей годом был 2022 (45 убитых детей и подростков). Скорее всего, у них тоже были имена и фотографии, но в Израиле их вряд ли кто-то видел. Как их убили? Адвокаты Израиля скажут, что это очень важный вопрос. Ведь нельзя же вот так, не разобравшись, делать выводы! Но разбираться они не станут. Суть не в том, чтобы разбираться. Суть в том, чтобы не делать выводы.

Возможно, кто-то из тех подростков кидал камни по бронированным армейским джипам. Возможно, они плохо думали о солдатах. Это не имеет значения. Этих детей больше нет, а для адвоката Израиля это самое лучшее состояние палестинца. Мёртв он или ещё жив — главное, чтобы казалось, что его нет.

В каждом поколении где-то в мире появляется кто-то, кто хочет убивать евреев. Так сказал израильский политик. Он не пояснил, что сделали эти евреи в предыдущем поколении, что породило такую враждебность по отношению к ним в нынешнем. Его не спросили. Ведь есть слово «антисемитизм». Оно означает, что враждебность к евреям не зависит от их предшествующих действий. Они в центре Вселенной, и вокруг них вращается мир, который их ненавидит. Аналога слову «антисемитизм» применительно к палестинцам нет. Поэтому, если им и удаётся на мгновение прорваться в реальность, то они сами виноваты в той судьбе, что им выпала.

Читатели с нулевой способностью к рефлексии обвинят этот текст в излишнем обобщении. Разве можно писать о евреях, словно это единый монолитный организм? Какой-то первобытный антисемитизм… Аналога слову «антисемитизм» применительно к палестинцам нет. Поэтому нет и проблемы с обобщением. Говорят, они просто хотят убивать евреев. Говорят, вся беда в этом. Пока говорят, некоторые евреи убивают их. Иногда даже нехотя.

«Мы живём в Израиле и поэтому мы отлично знаем, что происходит на территориях!» — уверяли они.

Там ничего не происходит. Там растёт виноград, красиво развивается израильский флаг на холме, а группа популярных блогеров пробует свежее оливковое масло. И лишь иногда, сквозь тишь и благодать, в их реальность прорываются ещё живые палестинцы, которые хотят убивать евреев. И в этом вся беда.

Глава Третья. Две стороны.

16 февраля 2026 г.

«Ах вы, ангажированные лицемеры!» — не унимались они. «Сколько листов вы уже исписали про преступления Израиля? А что же ХАМАС, не совершал преступлений? А палестинцы что же, белые и пушистые?»

Уличая весь мир в лицемерии и предвзятости, фиксации на Израиле и обелении терроризма, они требовали нейтрального повествования.

Но они не понимали разницы между нейтральностью и непредвзятостью.

Быть нейтральным — значит говорить, что есть две стороны, что обе хороши, что каждый сделал друг другу «бобо» и что теперь им нужно вместе сесть, поговорить и помириться. И чтобы не дай бог никого не обидеть и не задеть ничьих хрупких чувств, важно не занимать сторон. Написали тысячу слов про израильских шкодников — напишите тысячу слов и про палестинских!

А быть непредвзятым — значит быть объективным, универсально применять свои принципы к обеим сторонам, мерить обе стороны одним мерилом и затем на основе этих измерений делать моральные оценки и выводы. Но выводы эти совершенно не обязательно будут нейтральными! С какой стати?

Скажем, если насильник у вас на глазах издевается над жертвой (гордо снимая это на TikTok), то вы, будучи непредвзятым, быстро займёте сторону и, хочется верить, сформируете чёткую моральную оценку, а ещё лучше — подкрепите её действиями, чтобы прекратить насилие. И вы, надеюсь, не станете много писать о бескультурности жертвы, которая матерится и царапается. Но вот если насильник окажется, например, вашим сыночком или если, допустим, вы расист, а жертва — мигрант (ка), то вот тогда вы, возможно, погрузитесь в рассуждения о том, что оба хороши и что не так уж эта жертва и страдает. Заметьте: вы так поступите как раз потому, что вы предвзяты — у вас есть эмоциональная привязка к одной из сторон и/или предубеждение относительно второй.

И так мы приходим к простому, но очень важному заключению. Непредвзятость конечно же не запрещает вам определять того, кто, по вашей оценке, является главным виновным или кто совершает больше преступлений. Напротив, вам нужно быть предвзятым, чтобы обесценивать чьи-то жертвы, обелять чьи-то преступления и притягивать за уши равенство сторон там, где его нет.

Иными словами, в ситуациях явной асимметрии сил или ролей, нейтральность и непредвзятость — это не просто не одно и то же, но это зачастую вещи взаимоисключающие!

Вы можете оставаться нейтральным буквально только если вы предвзяты!

Глава Четвёртая. Контекст.

2 октября 2025 г.

“Что они вообще знают об Израиле и о палестинцах? Они за тысячи километров отсюда! Ногой сюда не ступали! Какое им дело до нас? Какое они имеют право? Не в их компетенции вообще говорить на эту тему!”

В компетенции любого человека говорить о равных правах для всех.

Обсуждать детали конкретного решения конфликта — это другой вопрос. Но для такого обсуждения и большинство израильтян некомпетентны, поскольку их выводы о конфликте основываются на ложных знаниях, к тому же эмоционально заряженных.

* * *

17 января 2026 г.

Призыв против оккупации, этнических чисток и геноцида палестинцев — это призыв о правах палестинцев, а не о правах евреев!

Это НЕ призыв против еврейского государства, против легитимности сионизма, против права тёти Цили на репатриацию в Израиль или против права Израиля на уничтожение своей собственной демократии и на окончательную деградацию в одну большую военную базу с вывеской «Спарта» прямо в аэропорту.

Боюсь, что жителям Израиля было бы даже обидно, насколько по-барабану всё это стало бы всему миру (если мы говорим о низовом активизме), и насколько всем было бы плевать, какой формой сионизма адвокаты Израиля предпочитают заниматься у себя дома в темноте, внутри признанных границ Израиля и приличия.

Нет. Это не призыв против евреев. Это призыв против оккупации, этнических чисток и геноцида палестинцев.

* * *

12 февраля 2026 г.

«Ах вы, ангажированные лицемеры! Опять всё только про Израиль!» — с горечью восклицали они, лихорадочно вспоминая, где ещё убивают людей, чтобы перевести разговор хоть куда-нибудь кроме их страны, за действия которой на них лежит не вина, но ответственность — термин, который они же сами любят употреблять, когда речь идёт о преступлениях других.

Хотя в целом очень странно и дико, что нужно вот так «оправдываться», но суть действительно не только в том, что Израиль убивает людей. И не только в том, что он также десятилетиями оккупирует их, лишает их гражданских прав и свобод, выгоняет их из домов и так далее. Всего этого должно было быть достаточно, чтобы любой адекватный человек перестал отбиваться фразами вроде «А поговорите лучше о Судане и Эфиопии!» (странах, до которых ему самому не было дела до этого разговора), но суть действительно не только в этом!

Суть, главным образом, в том, что всё вышеперечисленное Израиль делает при политической, материальной и финансовой поддержке сильных стран мира сего, которые продолжают поставлять ему оружие, вести с ним торговлю и блокировать международное право.

Суть в том, что Израиль интегрирован в западный мир, и западный мир гарантирует его безнаказанность.

Не понимающие этого адвокаты Израиля попросту не понимают смысл активизма как такового. И это не удивительно, по двум причинам. Во-первых, в силу своего прогрессирующего солипсизма, они в принципе трактуют любые действия и высказывания как направленные против них, из ненависти к ним и с их Персоной в центре. А во-вторых, они рассматривают активизм просто как “virtue signalling” — способ бить себя в грудь и заявлять миру о своей праведности и высокоморальности. Что, кстати, примерно соответствует modus operandi самих адвокатов Израиля, но сейчас не об этом.

А о том простом наблюдении, что нет никакого смысла в демонстрации в центре Лондона или Берлина, призывающей Путина вывести войска из Украины или призывающей Хаменеи перестать убивать протестующих в Иране. Ни Россия, ни Иран не совершают своих преступлений под дипломатическим прикрытием властей Великобритании или благодаря поставкам немецкого вооружения. Напротив, западные страны уже наложили санкции как на Россию, так и на Иран. Они уже выступают на стороне их противников. И поэтому моральная ценность такого активизма в центре европейских столиц — нулевая!

С Израилем ситуация совершенно иная. И активизм против действий Израиля на улицах европейских городов — это прежде всего давление не на Нетаньяху, а на свои правительства! Это призыв к своим правительствам перестать поддерживать Израиль — политически, материально и финансово. И таким образом вынудить Израиль прекратить совершать свои преступления и принудить его к мирному процессу. И только такой активизм имеет моральную ценность!

Именно это превращает конфликт в Палестине из локального в глобальный. Ведь с ростом общественного протеста, растёт и уровень авторитаризма западных правительств, подавляющих фундаментальные свободы своего собственного населения, ради экономических интересов узкого меньшинства, что контролирует алгоритмы, поставки вооружений и финансовые потоки. Прежде всего это западные элиты, но разделение тут не национальное, а просто географическое: на этом уровне уже давно царит полнейший интернационал.

И вот почему «у человечества есть общий враг» (цитируя Франческу Альбанезе). Вот почему именно конфликт в Палестине обнажает этого врага так, как не смогли обнажить конфликты в Судане и Эфиопии. И вот почему под этим титулом Франческа Альбанезе не имеет в виду уставшего еврея из Бат-Яма, испуганно читающего искажённый отрывок из её речи в самой независимой прессе, после своего 12-часового рабочего дня на благо новой Отчизны.

* * *

7 августа 2025 г.

«Лишь живущий в Израиле поймёт!» — не унимались они, и в этом они были правы. Но они и сами не осознавали, что именно это означает.

Эмпатия — это не обязательно когда ты рыдаешь в подушку и от слёз не можешь уснуть. Ты просто понимаешь, что так нельзя. И всё. Я называю это интеллектуальной эмпатией.

Эта эмпатия не нуждается ни в каком контексте. Можно знать детали про этот конфликт, а можно не знать — это вообще не важно для оценки того, что происходит сегодня в Газе и на Западном Берегу! Потому что, повторюсь, ты просто понимаешь, что так нельзя. И всё.

Не нужен никакой контекст, чтобы это понять. Наоборот, контекст нужен для того, чтобы убедить себя, что так можно.

И поэтому все СМИ, публичные эксперты и прочие интеллектуалы с готовностью скармливают им этот контекст в удобоваримой форме.

Остаётся только сказать: “Да, точно! Ну слава богу, а то я уже начал задумываться, а почему же так НЕ нельзя…”

Глава Пятая. Демократия.

2 февраля 2026 г.

«Ну и что, а зато у нас демократия! Как вам такое? Шах и мат!» — восклицали они, и их гордости не было предела.

Сильнейший политический раскол в израильском обществе можно вкратце резюмировать так:

• Правые ястребы поддерживают право Израиля на постоянные нарушения режима прекращения огня в Газе,
  в рамках продолжающейся войны против терроризма,
  путём бомбардировок и обстрелов мест скопления гражданских лиц,
  убивая гражданское население иногда десятками в день,
  и так им и надо.
• Левые голуби, напротив, поддерживают право Израиля на постоянные нарушения режима прекращения огня в Газе,
  в рамках продолжающейся войны против терроризма,
  путём бомбардировок и обстрелов мест скопления гражданских лиц,
  убивая гражданское население иногда десятками в день,
  и их конечно жалко.

Преобладающим у обеих групп является аргумент «Ну, а как иначе?!», также известный как аргумент «А вы что предлагаете?», но под этим аргументом каждая из сторон имеет в виду несколько разные вещи:

• Правые ястребы имеют в виду, что текущие действия Израиля неизбежны, поскольку вы не сможете предложить им никакой альтернативы, которую они согласятся принять, а заставить их вы также не сможете.
• Левые голуби имеют в виду то же самое, но они не виноваты, и им жаль, что так вышло.

Наконец, кардинальным образом различается мотивация и долгосрочное видение, что подчёркивает широчайший разброс мировоззрений внутри единственной успешной мультикультурной демократии на Ближнем Востоке (и возможно, самой праведной во Вселенной):

• Правые ястребы выступают за подавление дикарского стремления палестинцев к самоопределению и гражданским правам и подчёркивают важность израильского контроля над всей территорией от реки и до моря, в рамках освобождения древних еврейских земель от мусульманских колонистов.
• Левые голуби категорически отвергают эти аргументы как возмутительные и иудонацистские и выступают за всё то же самое, потому что безопасность.

При таком широком спектре позиций и такой бурлящей борьбе, только безумец возьмётся прогнозировать, какой же будет будущая политика Израиля и сколько ещё палаточных городков ему придётся снести ракетами, чтобы гонимый еврейский народ наконец почувствовал себя в безопасности.

* * *

10 апреля 2026 г.

А кто-то может объяснить, в чём смысл демократии, если абсолютное большинство населения убеждено в неизбежности статус-кво?

Если все считают, что постоянные войны для их страны неминуемы;
что никакого решения у конфликта нет и не будет;
что нереально ни полностью уничтожить противника, ни договориться с ним о мирном сосуществовании;
что любой утверждающий иначе попросту оторван от реальности и должен поскорее «раскрыть глаза» и «перестать быть полезным идиотом»…

…то о чём тогда вообще можно вести демократическую дискуссию? Между кем и кем выбирать? Голосовать за того, кто обещает обеспечить более надёжный приток вооружений в Спарту, чтобы продолжить её перманентную войну?

А зачем? Чтобы в итоге всё равно собрать чемоданы и при первой же возможности сбежать оттуда и увезти детей куда-нибудь, где есть хоть какой-то намёк на будущее, совместимое с мирной жизнью? Где этих детей ещё не посылают туда, где их хотят убить и где им самим придётся убивать?

Да, я понимаю, не у всех будет такая возможность. Далеко не у всех. Свобода уехать — это привилегия. Но какой смысл в демократии, и может ли она вообще называться демократией, если она не даёт вам свободы остаться? Если не предлагает решения, способного заставить вас выбрать остаться, даже когда вам есть куда уехать?

«Ну и что, а зато у нас была демократия!» — будут вспоминать они на новых форумах эмигрантов.

Помним, любим, гордимся.

Глава Шестая. Не нарочно.

6 апреля 2026 г.

Когда все фактические аргументы уже были явно против них, когда называть «ангажированным источником» приходилось уже практически любое СМИ и на любом языке (за исключением официальных каналов пресс-службы ЦАХАЛ и израильских политиков), они возвращались к своему самому старому, самому непробивному аргументу:

«Но ведь они убивают наших мирных жителей намеренно! А у нас нет такой цели! Наша армия не атакует намеренно гражданское население!»

Они произносили это уверенно (иногда добавляя про себя «…к сожалению»). И уверенность их, как и положено научной аксиоме, держалась на трёх китах.

1.

«Во-первых, мы не такие», — объясняли они. «Мы — нормальные люди, и наше мышление подчиняется нормальным законам. В отличие от них — варваров, дикарей и нацистов. Мы точно не знаем, каково это — чувствовать их психоз, их злобу, их идеологические установки. Но точно знаем, что у нас всего этого нет. И стало быть, это точно не то, что чувствуем мы.»

Это невозможно ни измерить, ни сравнить, ни опровергнуть. Но зато это можно повторять уверенным голосом в кругу своих.

2.

«Во-вторых, мы и вовсе не действуем чувствами», — продолжали они. «У нас формализованная военная машина, со всей её бюрократией и рациональным набором целей и правил. И на каждый выстрел, на каждый удар у этой системы существует военная мотивация. Кому-то может показаться, что мы валим лес, но на самом деле мы лишь валим гнилые деревья, и у нас есть военная причина срезать каждое из них. Если и умирают гражданские, то они — не самоцель, а лишь сопутствующий ущерб.»

Они не учитывали, что если цена палестинских жертв для них — нулевая или даже отрицательная, то вопрос намерения теряет всякий практический смысл, кроме одного: он помогает им очистить совесть и поддерживать веру в то, что «они не такие».

Практически любой удар по территории противника имеет военную мотивацию:

• Уничтожить жилой район (около 300 убитых гражданских), потому что в одном из зданий, вероятно, скрывается некий командир ХАМАС? Check ✔️.
• Снести многоэтажное здание, потому что иначе с его крыши можно будет вести наблюдение за перемещением наших войск? Check ✔️.
• Уничтожить целый квартал, а затем стрелять по мирным жителям (около 100 убитых гражданских), чтобы они не возвращались, ведь среди них мог затесаться и боевик? Check ✔️.
• Вишенка на торте — цитата из недавней переписки. Уничтожить 1500-2000 жилых домов на подконтрольной Израилю территории во время перемирия? Так ведь «любое здание — это крепость/укрытие; соответственно, там где идёт война или будет идти после перемирия, уничтожение зданий — нормальная военная тактика». Check ✔️.

И это мы ещё не упоминаем непосредственно террор гражданского населения как военную тактику, призванную принудить противника к капитуляции. Ну или попросту полное уничтожение противника — чтобы их сегодняшние дети не превратились в завтрашних террористов. Checkmate ✔️.

Пожалуй, даже интересно услышать пример удара, для которого невозможно подобрать военную мотивацию. Удар по начальной школе и убийство более 150 девочек в возрасте 8-12 лет? Так ведь там рядом что-то было, наверняка туда и метили. Словом, тут главное чтобы была вера, а где-то рядом всегда что-то найдётся. На худой конец, никто не отменял тот факт, что «всей правды мы не знаем».

А правда в том, что никакой моральной разницы между прямым намерением убивать гражданских и готовностью убить любое количество гражданских для достижения сколь угодно мизерной цели попросту нет. Зато есть важная практическая разница: второе позволяет сохранять чувство праведности и таким образом создавать согласие среди куда более широких масс людей. А это, вкупе с «отчуждением насилия» через его формализацию, позволяет в итоге совершить несравнимо большее количество зверств и военных преступлений, чем способна совершить в порыве ненависти банда головорезов с топорами.

Таким образом, их ключевой моральный аргумент на поверку оказывается совершенно пуст.

3.

А третий кит — это неочевидная на первый взгляд подмена понятий. Признаюсь, я сформулировал её для себя совсем недавно (и не без посторонней помощи). Но она, кажется, поставила точку в моих долгих размышлениях о применимости термина «геноцид» к израильской операции по уничтожению Газы. И хотя я не претендую на юридическое заключение и даже по-прежнему не настаиваю на терминах, если разногласие с оппонентом только в этом, тем не менее, лично для себя я эту дилемму разрешил.

Так что же это за кит такой?

«Никакого геноцида в Газе не было, и никого мы не намеревались уничтожать, ведь наши действия были обоснованы военной необходимостью!» — не отпускали они свой любимый козырь.

Но они путали намерение и мотивацию. А это совсем не одно и то же.

Выражаясь простыми словами, если вы решили уничтожить Газу как палестинский анклав из военных соображений, это никак не отменяет того факта, что вы… решили уничтожить Газу как палестинский анклав. Это решение — и есть ваше намерение. А зачем вы намереваетесь это сделать — то есть какова ваша мотивация — это другой и куда менее релевантный вопрос.

Намереваетесь ли вы сделать свой Рейх judenrein из глубокой ненависти к евреям, или же опасаясь иудео-большевистской угрозы, а может, и вовсе из простого чувства армейского долга выполнять приказы? Этот вопрос меньше всего интересует наших телезрителей. Сказав judenrein, вы уже всё сказали.

Разумеется, это разделение работает не только для геноцида. Этнические чистки не перестают быть таковыми от того, что вы совершали их не со зла, а из военных соображений. Убийство не перестаёт быть убийством, если вы совершили его ради материальной выгоды, а не просто потому, что вы маньяк. И таких примеров можно приводить бесконечно много.

Возвращаясь к процитированной ранее реплике, если вы признаёте, что намереваетесь уничтожить 1500–2000 гражданских зданий в ходе перемирия, то вы уже признаёте факт совершения военного преступления. Как с моральной точки зрения, так и с юридической (впрочем юридическими формулировками пусть действительно занимаются юристы). А зачем вы это делаете — из политических целей (исключить возможность возвращения палестинцев), из военных целей (облегчить себе жизнь на последующих этапах войны), в эмоциональном порыве или же вовсе без чёткой цели — это уже совершенно не важно в контексте данного вопроса.

Резюмируем: наличие или отсутствие военной выгоды попросту нерелевантно для определения характера ваших действий.

Важно, что вы намереваетесь сделать, а не зачем или за что вы намереваетесь это сделать.

«Мы на правильной стороне истории, на стороне цивилизации!» — твердили они. «Мы не убиваем мирных жителей как самоцель! Наша армия лишь делает то, в чём есть военная необходимость!»

Но военная необходимость убивать мирных жителей и разрушать гражданскую инфраструктуру никак не меняет характера этих действий и не легитимирует их. Это лишь индульгенция, доступная для своих по первому запросу, а для чужих — никогда. И истинная цель этих аргументов — поддерживать массовое согласие и чувство праведности, позволяя обществу оправдывать то, что уже давно не подлежит оправданию.

«Мы не такие!» — повторяли они.

Но они уже давно были такими. И становились всё хуже.

Послесловие. Право на существование.

13 мая 2026 г.

По моему глубокому убеждению, у всех, проживающих сегодня на территории от реки и до моря, есть право на безопасную и мирную жизнь там, с равными политическими правами и гражданскими свободами. Это относится как к палестинским арабам, так и к евреям.

Но у того, во что превратился Израиль сегодня, нет морального права на существование.

И нет ничего важнее и принципиальнее, чем чётко разделять эти две вещи.

Означает ли это, что я против сионизма?

Это означает, что я против оккупации, против апартеида, против массовых пыток, против погромов и убийств, против этнических чисток, против геноцида.

Адвокаты Израиля, не способные разделять эти понятия, страдают от крайней степени солипсизма. Обвиняя весь мир в фиксации на евреях, они сами не способны ни на секунду представить реальность чего бы то ни было, без этих самых евреев в центре — в качестве объектов, субъектов и вообще единственных реальных и релевантных элементов любого дискурса.

Но палестинский дискурс — не о сионизме и не о еврейском самоопределении. Палестинский дискурс — о правах палестинцев. Включая их самое базовые право на жизнь.

Так делает ли это меня антисионистом? Самый верный ответ на это: I don’t give a damn.

«Твоя проблема в том, что ты пытаешься любить всех!» — говорили они.

Их проблема была в том, что они считали, что прав, свобод, достоинства и даже жизни заслуживают только те, кого они любят.