Он собирался на встречу. Встречу с ней, той, кого он не видел почти пять лет.

И сказать по правде, ему не сиделось дома. Дома у него было все. Все, о чем мечтает примерно девяносто девять процентов людей на планете. Собственные стены, за которые не нужно платить банку. Счёт, избавляющий от необходимости каждое утро подбивать чужие цифры и экономить на обедах. А главное — свобода, хотя именно она со временем стала тяготить его больше всего.

Но, даже вместе со всей свободой и отсутствием необходимости ходить каждое утро на работу, он маялся.

Примерно раз в месяц брал билет на самолет или поезд и отчаливал то на юг, то на север, то еще куда.

Там бродил по местным пескам и горам. Много писал, много думал. Жил в местных гостиницах, страдал от бессонницы, ехал дальше…

И так год, другой, третий…    

А потом у него появилась цель. Долгожданная встреча. Встреча с ней.
 
Они регулярно переписывались, созванивались, «держали руку на пульсе». Когда было возможно, он переводил деньги, передавал подарки. Она рассказывала ему о своих котах, о своих соседях. О подружке Ларе и о том, как та рассорилась со своим мужем или как они вместе ходили в церковь на Пасху.

Однажды он купил ей телефон и передал со знакомыми, едущими в те края. Телефон вручили не тому и не туда, он застрял. Сначала в чужих руках, потом на почте. И так целых три месяца.

Три месяца у них была общая тема. Они по очереди нервничали, ругались на почту и на время, потом выдыхали и «отпускали поводья», говорили «да черт с ним, с телефоном».

Пока его, наконец, не доставили, что, канечно же, добавляло радости. Но и грусти тоже, так как история закончилась, все прошло.

Иногда он просыпался ночью и ему начинало казаться, что они больше никогда не увидятся. Что это последний день, последний год, что жизнь проходит слишком быстро и что он не успеет.
Тогда он начинал ожесточенно ей писать, набирал ее в мессенджере и они долго разговаривали, о том, о сем. О ее котах и соседке Ларе.

Но теперь он, наконец, решился на встречу. На встречу с ней, кого не видел почти пять лет. На встречу со своей мамой…

Билет уже в кармане, бутерброды приготовлены, вещи в рюкзаке.
В ночь перед поездкой он, как обычно, почти не спал. То боялся проспать, то сомневался, стоит ли, вообще, ехать.

Но, как всегда, встав раньше будильника, быстро собрался, пригладил рано поседевшую шевелюру и, проверив и перепроверив все, с рассветом отправился на вокзал.

На полпути остановка в промежуточном городке. Короткий забег по историческому центру, вокруг вечного Ленина на площади, потом в поисках быстрой шаурмы или недорогого ужина в местном кафе. Ночевка на чужих простынях.

Он любил путешествовать, любил разъезжать. Но с возрастом плохой сон и брезгливость с чужому постельному белью, на котором уже спала «тысяча голов и тел», начали раздражать.

Вот и в этот раз, невыспавшийся и взъерошенный, он взгромоздился поутру на свою электричку и отчалил дальше на юга.

Пейзаж за окнами становился все бледнее и бледнее. Растительность с балтийских высоких сосен сменилась низкорослым полесьем. Небо с глубокого синего стало серым.

«Все, как и тогда, пять лет назад» — думал наш он, всматриваясь в каждую травинку, каждый бугорок, проплывавшие за тусклым окном.

Воспоминания нахлынули на него. Последний раз он проезжал здесь, также на электричке, почти пять лет назад.

Целых пять лет. Огромных, непростых, каменных пять лет. Которые промчались вот как эта болотная кочка, как эта поломанная береза, как этот дым у горизонта, разносясь фантомной пеленой.    

Все казалось знакомым, ничего не изменилось. Все, как тогда. Та же природа. Тот же дикий пейзаж. Та же трава, те же кочки.

Природа вечна, это человек изменчив. Это он меняет все и меняется сам, снося все старое, чтобы потом стремиться к тому, что было, не находя утешения в новом. А природа добра. И природа — всегда успокоение. Лучшее, что с нами может случиться.
И вот прибытие туда, на тот же провинциальный вокзал, который, возможно, каким-то чудом сохранил в вечности следы его беспокойных ног.

Та же скамейка, на которой он в последний свой раз доедал свою курицу, приготовленную в дорогу мамой и делился с какой-то голодной собакой. Тот же магазин. Та же остановка. То же небо и та же земля.

И по ту сторону тоже, все точно такое. Такое же небо и такая же земля. По ту сторону… 

Он сел на автобус и доехал до центра. Устроился в пустую гостиницу в не самый уютный, но зато не самый дорогой номер. Бросил на пол одну постельную накидку и завесил окна другой, чтобы уютнее было.

Два дня бродил он по улицам городка. По районам и по переулкам. Как любил.
Заглянул в парк. Перекусил в невкусной студенческой столовой.

Отметил про себя, что дома и переулочки в городке были почти такими же, как и там, где жила мама. Из красного кирпича. И дворы похожие. И люди.

И если прикрыть один глаз и смотреть, ни о чем не думая, то можно было подумать, что он не здесь, а там. Что он снова приехал туда, как пять лет тому и снова он устало и радостно бредет по тем улочкам и вдоль тех домов из красного кирпича, чтобы снова встретиться с мамой.

А на третий день он пошел на вокзал и купил себе обратный билет…

И потом еще некоторое время стоял на том самом вокзале, у той самой скамейки, где он ел свою курицу и кормил бродячую собаку пять лет назад и смотрел по ту сторону.

По ту сторону, где точно такая же земля, поросшая низким кустарником и точно такое же серое небо.

По ту сторону, где пятый год шла война и куда он не мог, больше не имел права приехать. По ту сторону, где до матери всего сто километров, как сто шагов.

И мысленно и почти вслух говорил: «Мама… со встречей. Ну вот мы и свиделись»…