Оформление когнитивных мизансцен

Работа автора над текстом (Хуэй, 2023) в части оппозиции «западного и китайского подходов к технике и природе» привела к инсайту о таких базовых структурах технического творчества как западный театр vs китайское следование Дао (Крупкин, 2025a), которые были дополнены русским вечерним костром, и вводом для таких структур термина когнитивные мизансцены.[i] В беседе с шумерологом В. В. Емельяновым (Крупкин, 2025c; Емельянов и Гравин, 2026[ii]) возникла еще одна подобная мизансцена: человек, разгадывающий небо, которая в общем-то аналогична следованию Дао Ю. Хуэя.

Таким образом, в приложении когнитивных мизансцен к анализу технического творчества оказались задействованны следующие структурные единицы:

• Западный театр: субъект отделён от объекта, наблюдатель самоустраняется со сцены, впечатывая в ситуацию познания иерархию, из которой потом проявится мотив покорения. Эпистемная состоятельность знания — в соответствии представления понимаемому наблюдателем. В своем предельном варианте западный театр предстает субъект-объектной перспективой гносеологии.
• Человек, разгадывающий Небо: наблюдатель органичен с наблюдаемым космосом / порядком и его вертикалью, разгадывает указания свыше. Он в гармонии с природой без каких-либо «покорений», или, что точнее, отдав «позицию доминанта» космосу. Состоятельность знания в том, что оно соответствует нисходящему «сверху». Данная мизансцена в общем-то указывает на возможность родовой мизансцены для китайской Хуэя, и месопотамской Емельянова.
• Вечерний костер: Горизонталь круга равных (соборность, соработничество, размытое авторство, ощущение близости Бога) через костер сочетается с вертикалью небесных скрижалей (приоритет теоретического схватывания целого, любовь к «прочитать сразу всё»). Эпистемная состоятельность знания подтверждается консенсусом участников после обсуждения.

Видно, что предъявленные структуры познания — они в общем-то социальные. Если опереться на работу Крупкина (2025c) о субкультуре строгого мышления[iii], то эти структуры полагаются быть в основании эпистемных сообществ[iv] — сообществ квалифицированных людей, работающих с выделенными библиотеками знаний — эпистемами. Когнитивные мизансцены предстают как идеальные типы базисных структур локальной пространственно-социальной организации познания, объединяющих в себе как конфигурации расположения тел участников и распределения их внимания, так и способы получения и легитимации знания. Когнитивная мизансцена объединяет в себе следующие аспекты: позиции участников + структура внимания + характер действия + режим обмена информацией + механизм эпистемного признания. Уже найденные когнитивные мизансцены позволяют предложить следующие критерии для своего различения:

1. Есть устойчивая конфигурация в расположении тел и распределении внимания;
2. Есть определенное эпистемное действие;
3. Есть коммуникативный протокол;
4. Есть принципы признания знания в его эпистемной состоятельности;
5. Определено насколько нормально вовлеченным людям «работать руками»;
6. Есть прорастания в общую культуру охватывающего сообщества.

В части последнего (п.6) можно отметить, что театральная мизансцена соответствует общекультурным романам и кино — которые обычно открывают в голове зрителя «мини-кинозал», на сцене которого и разворачивают описанное собой действие. Мизансцене разгадывая небо соответствует каноническая литература — типа Ветхого и Нового Заветов, или китайской Книги Перемен. Вечерний костер связан с застольями и «шашлыками» / барбекю.

В частности, данные культурные реплики показывают, что уже выявленные когнитивные мизансцены — они присутствуют во всех культурах, хоть и по-разному приоритетны.

В свете определенных выше критериев (1-6) уже выявленные мизансцены выглядят так:

• Западный театр: (1) Наблюдатель — рампа — сцена; (2) Наблюдение за происходящим на сцене; (3) Сцена «говорит» и «показывает», наблюдатель может воздействовать, вызывая реакцию; (4) Происходящее на сцене — понимаемо, даже когда выходит за пределы общепринятого; (5) Работать руками не приветствуется; (6) Романы и фильмы.
• Человек, разгадывающий Небо: (1) Человек — космический порядок — гармония + вертикаль сверху вниз; (2) Угадывание воли неба; (3) Небо говорит невнятно, наблюдатель пытается услышать и понять; (4) Понятое — в согласии с уже наличествующей гармонией космоса; (5) Работать руками негде; (6) Канонические тексты, ритуалы гадания.
• Вечерний костер: (1) Горизонталь круга равных (соборность, соработничество, размытое авторство, ощущение близости Бога) через костер сочетается с вертикалью небесных скрижалей (приоритет теоретического схватывания целого, любовь к «прочитать сразу всё»); (2) Обмен знаниями; (3) Презентация индивидуально познанного и обсуждение; (4) Общее согласие; (5) Уважение к полученному через руки; (6) Застолья.

Опираясь на эти критерии, можно выявить еще три когнитивные мизансцены:

• Мастерская: (1) Мастер — ученик — действительность (например, производимая вещь или механизм); (2) Понять, как сделать, чтобы работало; (3) Воздействие на действительность, анализ реакции; (4) Получение желаемых свойств, проходящих испытание практикой; (5) Руки (обобщенное тело, включая инструменты и приборы) — главное в познании; (6) Рецептура, инструкции. Примеры: японское монодзукури (Родин, 2021); неявное знание Polanyi (1958).
• Путешествие: (1) Отправившийся вопрошающий — оставшиеся — недоступное оставшимся место; (2) Вопрошание интересного; (3) Рассказ по возвращении; (4) Адекватность свидетельства + репутация путешественника; (5) Рукам места нет; (6) Путевые записки, описание дальних стран, туристические путеводители.
• Лекция: (1) Авторитетный рассказчик перед аудиторией; (2) Передача знания авторитетом публике; (3) Рассказ; (4) Репутация авторитета; (5) Рукам нет места, но допускается добытое руками как иллюстрация; (6) Все, что «сверху вниз» по иерархии.

Еще можно выделить иные состояния уже определенных мизансцен:

• Диспут — иное состояние мизансцены вечерний костер / собрание. Эпистемная состоятельность знания определяется тем, выдержало ли оно дискурсивные атаки оппонентов.
• Книжная премудрость — другой вариант «нисходящего с небес».

Из перспективы формирования эпистем — библиотек легитимного «очищенного» знания — все эти мизансцены могут быть распределены между двумя ярусами любой системы производства знаний — в соответствии со статусом производимого ими знания. На нулевом ярусе происходит конституирование претендентов на статус знания. В мастерской это идет в значительной степени внесоциально, взаимодействием с независимой от людей действительностью. Путешествие же, да и разгадывая знаки, в своих вариантах[v] работы индивида в его смысловых полях дают претендентов без прямых откликов от действительности, хотя сами смысловые поля действительности все же как-то соответствуют — из-за своего влияния на выживание сообществ. На первом ярусе все такие претенденты легитимируются в обсуждениях, с переводом достойных в очищенное знание, которое в конечном итоге и записывается в эпистеме. Легитимация-очистка знаний всегда социальна. Между ярусами размещаются транзитные мизансцены: лекция и театр, которые обеспечивают передачу и знаний, и претендентов на статус знания.

Заметим, что признание эпистемной состоятельности (критерий 4 выше) предстает в двух формах — конституирование претендента и его легитимация.

Эволюция структур: воображение начала

В сообществах охотников-собирателей палеолита хорошо просматриваются когнитивные мизансцены мастерская, вечерний костер и разгадывая небо. Последнее воображается в виде разгадывая знаки от окружающего людей мира.

Интересна палеолитическая мастерская. Она могла существовать и до развитой символической речи. Олдувайская и ашельская традиции — это более миллиона лет устойчивой передачи навыков и формы обработки камня через подражание, через глаза и тело. Основной источник новизны и развития — ошибки обучения (Eerkens & Lipo, 2005); все новое технологическое конституируется «через руки».

Но не только мастерская поставляет людям новые смыслы — есть еще струя от разгадывая знаки. Смыслы в этих практиках обретаются индивидуально, и лишь потом легитимируются как общегрупповые на первом ярусе — обсуждениями на вечернем костре, в собрании равных, утверждением авторитетами сообщества.

Обретение людьми центра сакрального (Крупкин, 2025b) добавило их сообществам практики мистических полетов шамана[vi] — мизансцены путешествие и лекцию. Путешествие присоединяется к разгадыванию знаков на нулевом ярусе, а лекция пристраивается снизу к вечернему костру / собранию.

Любопытно схождение путешествия как мизансцены и одной из традиций описания становления понятия теория. Nightingale (2004) указал, что в Элладе слово теория (θεωρία) до его оформления в качестве философского термина обозначало действо священного посольства. Полис посылал своего представителя — теороса (θεωρός) — к оракулу или на праздник в другой полис; при этом теорией называлось всё предприятие — отрыв от дома, созерцание сакрального зрелища, возвращение и рассказ-свидетельство посланца. Философы IV в. до н. э. положили именно эту практику в основу своей созерцательной мудрости. Можно предположить, что представление философии Платона как путешествия философа в мир эйдосов с последующим отчетом о там понятом / прочувствованном — оно об этом.

При этом исторически меняется не только расстановка тел. Например, появляется суд — в собрании равных решение может приниматься не только консенсусом, или гаданием-жребием — что есть вклады от разгадывая знаки, но и голосованием по результатам диспута.[vii] Появляется механика пересборки функционала и нулевого и первого яруса — уровней, где происходит появление и легитимация знаний.

Далее, появление письменности. В Месопотамии звезды прямо называли «письменами небес» (Rochberg, 2004): разгадывая знаки дало своим отростком разгадывая небо — то, что помогло первоначально различить данный класс мизансцен. Разгадывая знаки как когнитивная конфигурация вокруг самой общей космической вертикали — архаична. Звезды же как письмена — это ровесники глиняной таблички — ведь разгадывая небо держится именно что на метафоре текста. Отсюда же проявляется и книжная премудрость как ее прямой аналог.

В заключение этого раздела имеет смысл отметить, что критика субъект-объектной перспективы незападными философами[viii] в основном фокусируется на следствиях от противопоставления субъекта познаваемому объекту, что сопровождается появлением в познании мотива покорения, и все это вместо гармоничного сосуществования в со-развитии. Раскручивая в прошлое генезис субъект-объектной перспективы, естественно приходим к греческому театру с его разрывами мировой космической гармонии в виде трагедий (Хуэй, 2024). Видимо именно приятие разрывов в своем космосе сделало греков зачинателями философии. Породить же науки этой культуре не дало ее отрицательное отношение к работать руками — ремесленный труд (βαναυσία) в элитной традиции Эллады оценивался как недостойный свободного гражданина (Nightingale, 2004).

Наука

Переинтерпретируя известную модель Zilsel (1942) о становлении науки соединением рационально обученных философов (scholars/humanists) с практически экспериментирующими мастерами (artisans), можно сказать, что наука была порождена смыканием мастерской с созерцательно теоретическими путешествиями к краям познанного, что включает и разгадывание предписываемого Богом, — любимым делом философов и теологов того времени. Притом наука сохраняет все те же два яруса — ярус производства знаний в лабораториях и кабинетах теоретиков, и ярус легитимации знаний, где главенствуют рутины «очищения» в различного рода коллективных обсуждениях. Межярусный транзит свежеполученного знания — лекции, семинары и конференции — это собрания с разными организациями межличностной коммуникации.

Наука в разных своих компонентах и видах деятельности представляет собой композицию нескольких мизансцен, включая переключение активности между ними.

В общем виде ярусы науки выглядят следующим образом:

• Нулевой ярус: получение нового знания:
• •    Мастерская => Лаборатория: эксперимент, наблюдение действительного, включая и его реакции на различного рода воздействия;
• •     Разгадывая знаки: Угадывание гармонии в познаваемом, чтение условных скрижалей «свыше»;
• •      Путешествие в области человеческих смыслов[ix], попытки трансгрессии в неведомое, поиск «смысловых дыр», предложение новых различений и концепций.
• Передача знания: Лекция и/или текст с описанием и анализом размещения нового знания в уже наличествующем.
• Первый ярус: Легитимация знания в эпистемных сообществах:
• •       Собрание: Диспут, анализ аргументов за и против; поиск формулировки признания — границ и условий истинности; согласование признания — публикацией «в правильном месте», помещением в монографии и учебники.

Исторически и в Европе, и вне Европы возникали разные альтернативные теоретико-практические комплексы производства и поддержания знаний. Правда практически все они в конечном итоге были растворены в науке. Относительную автономию от западной науки сейчас сохранили лишь различные традиционные медицинские системы — китайская, корейская, тибетская, индийские и др. И это особенно заметно по результатам масштабной работы последних десятилетий по выявлению, изучению и сохранению автохтонных систем знания, в том числе в рамках программы ЮНЕСКО «Local and Indigenous Knowledge Systems» (LINKS).

Такой успех западной науки в своей экспансии определяется прежде всего удачным разделением труда между ярусами.

В мастерской / лаборатории действует внесоциальный механизм конституирования претендентов на признание знанием, их эпистемной состоятельности: действительность сопротивляется неудачной конструкции независимо от мнений конструирующих, и тех, кто вокруг. Легитимация же этого, перевод такого претендента в очищенное знание, всегда социальна: даже экспериментальный факт легитимируется не одиноким наблюдателем сцены природы, или ее испытателем, а сообществом достойных доверия свидетелей. При этом артефакты эпистемы знаний, включая записи об экспериментальных результатах, всегда представлены в мизансцене объяснения отсутствовавшему (Shapin & Schaffer, 1985) — фактически, из положения Бога. Западный подход по праву своей результативности стал мэйнстримом в организации научного и технического процессов. При этом, однако, проявляются и специфические черты национальных / цивилизационных школ в познании — что отмечается в том числе и западными науковедами. Русская специфика, например, обсуждалась в (Крупкин, 2024; 2025a).

Ход вглубь

Проанализированные в настоящем эссе когнитивные мизансцены, различавшиеся в реальных практиках эпистемных сообществ, позволяют сделать шаг вглубь, проявив следующие схемы:

• Работая руками (пытая мир обобщенным телом);
• Читая <космические> знаки;
• Уходя и возвращаясь;
• Передавая знания;
• Сообща признавая.

При этом субъект-объектная перспектива и гармоничная целостность проявляются как общие для указанных схем эпистемные ориентации: дистанцированно-объективирующая и включённо-гармонизирующая, которые можно определить как полюса соответствующей дихотомии.

Все выявленные до сих пор когнитивные мизансцены проявляются как структуры над этими схемами, и своими сцеплениями оформляют многие известные процессы получения и очистки знаний. Действительно, западный театр — это передавая в объективирующей ориентации, где место за рампой занято отчужденным обобщенным представлением: научной установкой, слайдами презентации, движениями и говорениями труппы. Далее: следуя Дао — это гармоничный уход-возвращение в читая знаки; собрание — это сообща признавая, а вечерний костер — гармоничное собрание в сцепке с вертикалью читая знаки мировых скрижалей; мастерская — работая руками, которое может быть и гармоничным (монодзукури), и объективирующим (научная лаборатория); научная теоретическая работа — это объективирующее уходя и возвращаясь в пространстве смыслов; географическое путешествие — включает объективирующее наблюдение иных мест по пути следования, и т. д.

При этом оказывается, что лекция как когнитивная мизансцена может оказаться и театром, и передавая знание в гармонии, что указывает на неидеальность первичного вычленения мизансцен из практик познания.

А в целом получается, что когнитивная мизансцена — это схема или сцепка схем, привязанная к какому-то полюсу дихотомии — одной из эпистемных перспектив оформления ситуации познания.

Заключение

Таким образом, в практике эпистемных сообществ по сохранению и развитию своих библиотек знаний различается ограниченный набор локальных пространственно-социальных форм производства, легитимации и передачи хранимых смысловых полей. Эти формы — когнитивные мизансцены — могут исторически возникать, комбинироваться и переконфигурироваться, образуя эпистемные практики разных сообществ, включая современную науку.

В мизансценах, в свою очередь, проявляются более глубинные схемы, из сочетаний которых мизансцены и собираются.

Предложенная морфология остаётся открытой: дальнейший анализ может изменить и множество когнитивных мизансцен, и число элементарных схем, и способы их классификации.

Литература

Емельянов В.В., Гравин А.А. (2026) Миф и культура в осмыслении А. Ф. Лосева и А. А. Тахо-Годи. // Вестник русской христианской гуманитарной академии. 2026. Т.27. № 2. С. 205-227.

Зенкова А.Ю. (2005) Критика окулярцентризма в современной западноевропейской философии. // Антиномии. 2005. № 6. С. 88-104.

Крупкин, П.Л. (2024) Штрихи к философии техники: заметки на полях концепции космотехники Юка Хуэя. // Syg.ma (электронный ресурс), 18.11.2024. URL: https://syg.ma/@kroopkin/shtrihi-k-filosofii-tehniki-zametki-na-polyah-koncepcii-kosmotehniki-yuka-hueya (Дата доступа 07.09.2026).

Крупкин, П.Л. (2025a) Штрихи к философии техники 2: Русские особенности технического мышления. // Syg.ma (электронный ресурс), 14.01.2025. URL: https://syg.ma/@kroopkin/shtrihi-k-filosofii-tehniki-2-russkie-osobennosti-tehnicheskogo-myshleniya (Дата доступа 07.09.2026).

Крупкин, П.Л. (2025b) Об одном подходе к философии сакрального. // Syg.ma (электронный ресурс), 16.02.2025. URL: https://syg.ma/@kroopkin/ob-odnom-podhode-k-filosofii-sakralnogo (Дата доступа 07.09.2026).

Крупкин, П.Л. (2025c) О культуре мышления как социальном феномене: доклад на 4-м Большом философском соборе, 25 ноября 2025 г. URL: http://philosophystorm.ru/article/pavel-krupkin-o-kulture-myshleniya-kak-sotsialnom-fenomene (Дата доступа 07.09.2026).

Родин С. А. (2021) Создавая вещи, создавать людей: японская практическая философия монодзукури. // Элементы (электронный ресурс), 09.05.2021. URL: https://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/435873/Sozdavaya_veshchi_sozdavat_lyudey_yaponskaya_prakticheskaya_filosofiya_monodzukuri (Дата доступа 07.09.2026).

Хуэй Ю. (2023) Вопрос о технике в Китае. Эссе о космотехнике. М.: Ад Маргинем Пресс, 2023. 320 с.

Хуэй Ю. (2024) Искусство и космотехника. М.: АСТ, Лёд, 2024. 384с.

Bartlett, R. (1986) Trial by Fire and Water: The Medieval Judicial Ordeal. Oxford: Clarendon Press.

Eerkens J.W., Lipo C.P. (2005) Cultural transmission, copying errors, and the generation of variation in material culture. // Journal of Anthropological Archaeology, 24, 316-334.

Eliade, M. (1951) Le Chamanisme et les techniques archaïques de l’extase. Paris: Payot.

Fillmore, C.J. (1977) Scenes-and-Frames Semantics. In A. Zampolli (Ed.), Linguistic Structures Processing, 55–81. Amsterdam: North-Holland.

Knorr Cetina, K. (1999) Epistemic Cultures: How the Sciences Make Knowledge. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.

Krupkin, P. (2026) On a General Theory of Meaning (January 10, 2026). SSRN: Preprint. URL: http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.6093807 (Accessed 25 July 2026).

Nightingale, A.W. (2004) Spectacles of Truth in Classical Greek Philosophy: Theoria in its Cultural Context. Cambridge: Cambridge University Press.

Polanyi, M. (1958) Personal Knowledge: Towards a Post-Critical Philosophy. London: Routledge.

Reinink, G.J., Vanstiphout, H. (1991) Dispute poems and dialogues in the ancient and mediaeval Near East. Forms and types of literary debates in semitic and related literatures. Leuven, Peeters.

Rochberg, F. (2004) The Heavenly Writing: Divination, Horoscopy, and Astronomy in Mesopotamian Culture. Cambridge University Press.

Shapin, S., Schaffer, S. (1985) Leviathan and the Air-Pump: Hobbes, Boyle, and the Experimental Life. Princeton: Princeton University Press.

Zilsel, E. (1942) The Sociological Roots of Science. American Journal of Sociology, 47(4), 544-562.

Комментарии

[i] В доступной мне литературе не обнаружено понятия когнитивной мизансцены именно в предлагаемом здесь смысле — как повторяемой локальной пространственно-социальной формы производства, передачи и признания знания. Когнитивные сцены, если и возникали, обычно были привязаны лишь к одному сознанию в процессе развертывания его понимания, как, например, в (Fillmore, 1977).

[ii] Цитата из (Емельянов и Гравин, 2026: 221): «…когда я обсуждал эту лосевскую когнитивную модель… Павел Крупкин очень остроумно предположил, что месопотамская когнитивная модель — это человек, который стоит на крыше своего дома и созерцает небо. Пожалуй, да.»

[iii] Исторически субкультура строгого мышления (СМ-субкультура) возникла из нужд администрирования и юриспруденции в древних городах. В администрировании и военном деле важно количество звеньев при передаче устного приказа, при котором искажения в его восприятии еще приемлемы. Важна и форма получения отчетов с мест, которая позволяет относительно легко собрать из этих отчетов общую картину. В юриспруденции важна доказательность в формировании картины происшествия, и четкость в применении согласованного законодательства. Все это требует от вовлеченных людей повышенной квалификации в работе с речью и текстами. Для обучения молодежи требуемым навыкам возникли школы — предшественники сегодняшних университетов и профильных ВУЗов. Преподаватели таких школ и заложили познавательную СМ-субкультуру — для начала данного процесса можно указать школу Пифагора в Кротоне, или также вошедшие в историю школы в окрестностях Афин (Академию Платона и Ликей Аристотеля). В дальнейшем в данной работе под термином СМ-субкультура понимается именно что познавательная СМ-субкультура.

[iv] Эпистемное (иногда: эпистемическое) сообщество — сообщество квалифицированных людей, работающее с конкретной библиотекой знаний — эпистемой (Крупкин, 2025c). Каждое эпистемное сообщество как-то структурировано, и обладает своими правилами функционирования (Knorr Cetina, 1999), которые являются компонентом субкультуры строгого мышления (Крупкин, 2025c).

[v] Следует заметить, что только смыслы как пространство эпистемного действия отнюдь не исчерпывают все варианты возможных путешествий и разгадываний знаков. Такие варианты, как путешествие в дальние страны, или разгадывая знаки неба астрономами, находятся в связи с действительностью.  

[vi] Мистические путешествия в шаманских практиках ввиду их человеческой изначальности известны всем интересующимся. Одно из легитимированных в науке описаний принадлежит M. Eliade (1951), где есть и уход из обыденного состояния, и странствие в недоступное остальным людям место, и возвращение с рассказом о путешествии.

[vii] В Европейской юриспруденции есть временная веха — IV Латеранский собор (1215), который запретил клирикам участвовать в ордалиях. Это простимулировало суды интенсивнее использовать в своих рутинах анализ доказательств (Bartlett, 1986). Притом следует отметить, что диспуты культурно оформились существенно ранее — известны их записи на глиняных табличках Месопотамии (Reinink & Vanstiphout, 1991).

[viii] Известна и западная критика субъект-объектной перспективы, которая объединяется ключевыми словами критика окулярцентризма (anti-ocularcentrism) (Зенкова, 2005). В этой критике, в частности, отметились такие философы, как Хайдеггер и Рорти.

[ix] Разделяемая мной теория смыслов описана в (Krupkin, 2026).