Когда человечество наконец-то начало вырываться из тисков нищеты благодаря капитализму, свободным рынкам и инновациям, появляется новая порода интеллектуальных паразитов: апологеты принудительного равенства. Ингрид Робейнс с её «лимитарианизмом», Дэниел Хэллидей, проповедующий ограничения на наследство, Томас Пикетти с его псевдонаучными фантазиями о r > g и участники Crooked Timber, уютно устроившиеся в академических башнях из слоновой кости, — все они объединяются в хоре, требующем одного: отобрать у производителя и отдать… государству. Это не прогресс. Это регресс к племенной морали зависти, завуалированный под «справедливость».

Фундаментальная ошибка этих мыслителей — отрицание естественного права на собственность. Богатство, создаваемое любым предпринимателем, возникает не из вакуума и не из «эксплуатации», а из добровольных обменов. Миллиардер создаёт ценность: рабочие места, технологии, услуги, которые миллиарды людей выбирают добровольно. Отбирать у него через прогрессивный налог или лимиты — это не «коррекция», а узаконенный грабёж. Собственность есть продолжение личности, результат труда и риска. Лимитарианизм Робейнс, утверждающий, что «слишком много» — это моральное зло, есть чистой воды ресентимент, возведённый в этический принцип.

Хэллидей и Пикетти бьют по наследству: «незаслуженное». Но что такое «заслуженное»? Ребёнок наследует не только деньги, но и гены, культуру, образование от успешных родителей. Запрет на передачу богатства — это атака на семью, на межпоколенческую преемственность и на саму идею, что человек может строить нечто большее, чем свою короткую жизнь. Это философия могильщиков цивилизации: «Ты преуспел — твои дети не должны». В итоге — общество, где никто не старается, потому что плод его усилий конфискуют.

Участники Crooked Timber, с их левыми блогами, любят говорить о «политическом неравенстве» богатых. Но истинное политическое неравенство рождает именно большое государство: оно становится призовым фондом для лоббистов, регуляторов и бюрократов. Богатые всегда найдут способы обойти систему (офшоры, исключения, влияние). Пострадают средний класс и амбициозные бедные, которых прогрессивные налоги лишат капитала для подъёма.

Пикетти в «Капитале в XXI веке» утверждал, что r > g неизбежно ведёт к растущему неравенству, требуя глобального налога на богатство. Критики (Heritage, Tax Foundation и многие другие) разнесли его тезисы: он игнорирует мобильность капитала, поведенческие реакции, недооценивает рост и преувеличивает исторические тенденции. Его предложения — 80% на доходы и налог на богатство — привели бы к эффективным ставкам свыше 100% на инвестиции, уничтожая капитал.

Факты упрямы. Периоды высоких прогрессивных ставок (США 1930–1970-е) совпадали с относительной стагнацией в динамике; снижение ставок при Кеннеди, Рейгане, в Восточной Европе (плоский налог) давало всплеск роста, инвестиций и доходов всех слоёв, включая бедных. Плоский налог в Восточной Европе добавлял до 1,38 п. п. к ежегодному росту ВВП на душу населения в течение десятилетия за счёт инвестиций.

Глобальное снижение крайней бедности с 1990-х — более миллиарда человек — произошло не благодаря перераспределению, а благодаря капитализму в Китае, Индии, Юго-Восточной Азии. Неравенство росло, но абсолютное благосостояние взлетело. Фиксация на Джини или топ 1% — это статистический фетишизм, игнорирующий, что важна динамика: возможности, мобильность, рост пирога, а не равное деление крошек.

Высокие налоги и лимиты снижают стимулы к инновациям, сбережениям и риску. Капитал улетает (см. Францию Пикетти или Калифорнию). Государство тратит изъятое неэффективно: бюрократия, субсидии друзьям, войны. Частный сектор инвестирует в Tesla и мРНК-вакцины; государство — в мосты в никуда и ловушки социального обеспечения.

Эти "мыслители" видят общество как антагонистическую игру, где богатство одного — кража у другого. Реальность — положительная сумма: торговля, инновации создают богатство из ничего. Неравенство — не патология, а двигатель: оно сигнализирует, куда направлять ресурсы, мотивирует амбиции.

Лимитарианизм Робейнс и Ко — это мораль рабов: «Если я не могу, то и ты не должен». Прогрессивный налог в их исполнении — инструмент не помощи бедным, а наказания успешных.

История показывает: общества с сильной защитой собственности и умеренными налогами (Гонконг, Сингапур, постреформенная Ирландия, США XIX века) взлетают. Общества с «социальной справедливостью» — Венесуэла, Аргентина, СССР — деградируют в нищету и тиранию.

Сторонники прогрессивных налогов и лимитов на богатство — не гуманисты. Они враги человеческого потенциала. Их политика калечит бедных, уничтожая возможности, и демотивирует сильных. Философия, достойная человека, — это не принуждение к равенству результатов, а равенство перед законом, право на плоды своего труда и конкуренцию, которая поднимает всех.

Пока Пикетти, Робейнс и их последователи мечтают о глобальном налоговом тоталитаризме, реальный прогресс идёт через тех, кого они хотят ограбить. Истина в том, что свобода, а не принуждение, делает мир богаче, здоровее и, внезапно, свободнее. Их идеи — не ошибка. Это интеллектуальный и моральный яд, который цивилизация должна решительно отвергнуть.