В книге «Нужно ли спасать мусульманских женщин?» (2013) палестино-американская антропологиня Лила Абу-Лугод разбирает один из самых устойчивых мифов западной политики, медиа и феминизма — представление о мусульманских женщинах как о беззащитных жертвах, которых нужно спасать.

По её мнению, этот образ говорит куда больше о самих западных нарративах и глобальных иерархиях власти, чем о реальной жизни женщин в мусульманских обществах.

Книга появилась на фоне событий после 11 сентября и начала войны в Афганистане — в момент, когда западные лидеры оправдывали военное вторжение риторикой «освобождения» афганских женщин от талибов. Она развивает идеи её статьи 2002 года для журнала American Anthropologist, где Абу-Лугход, опираясь на двадцать лет полевых исследований в Египте, показывает колониальные основания «войны с терроризмом» и критикует использование темы «спасения» как политического инструмента.

Важно, что она не отрицает существование гендерного неравенства. Её аргумент в другом: упрощённые истории о «угнетённых женщинах» стирают сложный контекст — политический, экономический, исторический — и тем самым делают внешнее вмешательство легитимным.

«Когда вы кого-то спасаете, — пишет Абу-Лугход, — вы всегда подразумеваете, что спасаете её ради чего-то». И это «что-то» почти всегда означает западную либеральную модерность — конкретное представление о свободе, автономии и секулярности, выдаваемое за универсальное.

По сути, такая рамка не только искажает понимание чужого опыта, но и заранее ограничивает то, какие решения мы вообще способны вообразить.

Идеи Lila Abu-Lughod в книге «Нужно ли спасать мусульманских женщин?» можно свести к нескольким ключевым положениям:

1. Миф о «культурной отсталости»

Абу-Лугход показывает, как в западном дискурсе создаётся воображаемое пространство — своего рода «IslamLand», где Афганистан, Египет, Саудовская Аравия, Иран и Индонезия превращаются в взаимозаменяемые точки одной и той же «отсталой» и «застывшей» исламской культуры, якобы одинаково угнетающей женщин.

Этот подход восходит к её эссе 1991 года «Writing Against Culture», где она критиковала традицию антропологии объяснять всё через «культуру», тем самым упрощая и сглаживая различия между обществами.

Поэтому Абу-Лугход отвергает «культурные объяснения» гендерного неравенства. Она подчёркивает: насилие против женщин — домашнее, сексуальное, убийства — существует повсюду. Но если это происходит на Западе, это описывают как отдельные преступления, социальные проблемы или системное неравенство. Если же речь идёт о мусульманских обществах, это сразу подаётся как «суть культуры».

Именно в этом двойном стандарте, по её мнению, сложные политические и социальные процессы превращаются в упрощённые цивилизационные нарративы — то, что Эдвард Саид называл ориентализмом.

2. Миф о западном спасителе

Лила Абу-Лугод разбирает популярные мемуары и личные истории, построенные по одной и той же схеме «спасения»: женщина страдает, затем уезжает на Запад и обретает свободу, вырвавшись из «угнетающей мусульманской культуры». Среди таких примеров — «Читая Лолиту в Тегеране» Reading Lolita in Tehran Azar Nafisi и «Принцесса: правдивая история жизни за вуалью в Саудовской Аравии» Princess: A True Story of Life Behind the Veil in Saudi Arabia Jean Sasson.

Абу-Лугход не отрицает, что такие истории могут быть подлинными. Но их массовое распространение и коммерческий успех закрепляют чёткую и удобную схему: Запад — это пространство свободы, прогресса и возможностей, тогда как мусульманские общества представляются как однородно угнетающие, традиционные и «отсталые».

Такая оптика выстраивает простую иерархию: западные государства, НКО и даже феминистские движения оказываются в роли спасителей. В результате это не только оправдывает внешнее вмешательство, но и стирает или игнорирует формы сопротивления самих мусульманских женщин.

3. Образ «угнетённой мусульманки» и символ вуали

В риторике «спасения» мусульманских женщин центральным символом становится бурка, как якобы наглядное воплощение угнетения.

Лила Абу-Лугод приводит пример немецкого правозащитного плаката: на нём женщина в голубой афганской бурке стоит у стены рядом с черными мусорными мешками, визуально почти сливаясь с ними.

Этот пример показывает, как западная гуманитарная риторика воспроизводит обезличенные и дегуманизирующие образы мусульманских женщин — как безликих символов страдания: лишённых голоса, пассивных, «запертых» в культуре и ожидающих спасения. В такой оптике они перестают восприниматься как самостоятельные субъекты, способные говорить за себя.

В результате формируется единый, упрощённый стереотип «мусульманской женщины», который стирает культурные, политические и исторические различия внутри этого образа.

Лила Абу-Лугод также критикует западную фиксацию на вуали как редуктивный подход, навязывающий одно объяснение крайне разнообразным практикам в разных мусульманских обществах. На самом деле вуаль может иметь множество значений — от религиозной приверженности и скромности до социальной респектабельности, принадлежности к сообществу или политической позиции.

4. Солидарность и структурный анализ

Лила Абу-Лугод предлагает альтернативу риторике «спасения» — внимательный анализ политических и исторических условий, которые формируют неравенство. Речь идёт о войнах и оккупации, авторитарных режимах, экономическом неравенстве и колониальном наследии.

При этом она подчёркивает: Запад сам часто участвует в создании этих условий — поддерживает репрессивные режимы, усугубляет кризисы, влияющие на жизнь женщин, — но избегает ответственности, прикрываясь цивилизационными объяснениями и тем самым оправдывая новые вмешательства.

Чтобы показать абсурдность такого подхода, Абу-Лугход предлагает мысленный эксперимент: представить, что подобная покровительственная риторика «спасения» применяется внутри самих США — например, по отношению к чернокожим или рабочим женщинам. Сегодня мы понимаем их положение как результат структурного насилия. «Мы научились политизировать вопросы расы и класса, но не культуры», — отмечает она.

Вместо этого она призывает к подлинной солидарности: говорить с мусульманскими женщинами, а не за них, слушать их голоса, учитывать их повседневный опыт и конкретный контекст, в котором они живут.

Как это работает сегодня

Спустя более десяти лет логика «западного спасителя», о которой писала Лила Абу-Лугод, никуда не исчезла. Напротив, она по-прежнему лежит в основе самых разных практик — от оправдания незаконных войн до «пинквошинга» насилия и контроля над тем, как мусульманские женщины одеваются на самом Западе.

1. Текущая война в Иране

Сегодня эта риторика особенно отчётливо проявляется в военной операции США и Израиля против Ирана. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху регулярно демонстрирует якобы поддержку движения «Женщина, жизнь, свобода» в Иране, акцентируя внимание на угнетении женщин иранским государством.

«Мы ведём историческую войну за свободу», — написал он в соцсетях, называя происходящее «уникальной возможностью для вас избавиться от режима аятолл и обрести свободу».

Эта риторика «спасения иранских женщин» — которую подхватывают Дональд Трамп и западные медиа — используется как инструмент оправдания военной атаки на Иран. По имеющимся данным, в её результате уже погибли более 1200 мирных жителей, среди них около 300 детей.

Критика Лила Абу-Лугод особенно ясно проявляется в мрачной иронии происходящего: в первый же день ударов американские ракеты попали в школу для девочек в Минабе, убив около 180 человек — в основном школьниц в возрасте от 7 до 12 лет.

2. «Класс Эпштейна»

Как отметил профессор североамериканских исследований Тегеранского университета Фоуд Изади, иранцы «понимают, что они противостоят классу Эпштейна — тем, кто-либо насилует маленьких девочек, либо бомбит их».

Если рассматривать это через призму критики Лили Абу-Лугод, становится очевидно: тот же западный политический истеблишмент, который оправдывает бомбардировки риторикой «освобождения мусульманских женщин», внутри собственных обществ демонстрирует глубокую институциональную терпимость к насилию над женщинами и девочками — что ярко проявилось в деле Джеффри Эпштейна.

Вывод

Один из самых точных выводов книги Лили Абу-Лугод «Нужно ли спасать мусульманских женщин?» заключается в том, что риторика «спасения» — это не просто результат предрассудков или невежества. Это политически удобный нарратив, укоренённый в колониальной и цивилизационной логике, который позволяет представлять военные вмешательства как гуманитарные миссии. Бомбардировки превращаются в проекты «освобождения». Оккупации — в операции по «спасению».

Абу-Лугод показывает: сам вопрос — «нужно ли спасать мусульманских женщин?» — на самом деле никогда не был о мусульманских женщинах. Он был о том, какие истории западный мир рассказывает сам себе, чтобы оправдать и воспроизводить собственное превосходство.

Вместо этого она предлагает задавать другие вопросы: какие политические и экономические структуры формируют жизнь женщин? какую роль сыграли глобальные силы в создании этих условий? И, наконец, она предлагает сменить сам язык разговора: «Можем ли мы говорить не о спасении, а об альянсах, коалициях и солидарности — на более равных основаниях?»