Математически возвышенное часто недооценивают: количеству высокомерно противополагают глубину и существенность (или же попросту «силу») качества, а бесконечное повторение одного и того же считают чем-то «дурным» — или, по крайней мере, скучным (даже если речь идёт о чём-то самом по себе бесконечном или бесконечно-сложном — о человеческой жизни, например). Однообразие угнетает (всё им «движуху» подавай).

Но вот, на Земле сейчас живёт больше 8 миллиардов людей — попробуйте только представить себе 8 миллиардов лиц! А ещё желательно, чтобы при этом все они оставались различимыми и не смешивались друг с другом… Наверное, вы даже и не стали пробовать представить себе такое в деталях. Тем временем, бог, в каком-то смысле, предписывает сосчитать и каждый волос на человеческой голове…

Если сложно представить себе всех живущих людей — то чего уж говорить обо всех мёртвых! 100 миллиардов лиц, 100 миллиардов монад — но от многих монад и лиц не осталось — ни следа, ни памяти…

А сколько на небе звёзд! Гегель, враг количества, презрительно называл их «сыпью». Но эта «сыпь» вполне сопоставима с количеством мёртвых существ. Возможно, что она даже каким-то образом «обеспечена» этим количеством. Если звёзды зажигаются — значит, кто-то умирает. С другой стороны, ведь и сами звёзды, свет которых всё ещё виден нам, могут оказаться уже мертвы…

Мириады созвездий черепов, тьма мерцающих мёртвых миров — какое некроупоение, какой некровосторг! Каждый мёртвый и каждая мёртвая — это звезда! Микрокосм, макрокосм и некрокосм в раздельно-слиянном тринеединстве!

Конечно, нет никаких оснований говорить о точном соответствии количеств тел мёртвых и тел небесных — разве только о приблизительной аналогии, о сопоставимости одного математически-возвышенного ряда другому. Тем не менее, всё это достойно удивления: звёзды под ногами и моральный закон вовне (как некое завещание мёртвых).

Но, кроме звёзд и мёртвых, существуют также и деньги. Монеты позвякивают в кармане — блестят, как звёзды в грязи. Их количество также может быть математически-возвышенным.

Так, недавно в мире финансов объявилась (относительно) новая величина: триллион! Один недалёкий фашиствующий детина сделался самым богатым человеком на Земле — первым в истории долларовым триллионером! (yay, it’s mathematical!). Сможет ли он удержать своё состояние в руках, даже если обналичить его купюрами максимально возможного номинала? Найдётся ли в мире столько купюр? А, говорят, если перевести этот капиталец в мелкую монету и сложить эти монетки в столбик, то этого столбика хватит несколько раз на путь от Земли до Луны и обратно! (а иные полагают, что столбика будет достаточно, чтобы десятки раз опоясать Солнце). Триллион — это ведь в добрую сотню раз больше, чем всех мёртвых людей — и на порядок больше, чем всех мёртвых и живых людей вместе взятых!

При этом не исключено, что количество денег точно так же «обеспечено» количеством мёртвых, как и количество звёзд на небе (единицу такого аналогического обеспечения можно назвать «некрокойном»). Если кто-то умирает — появляются деньги. Денежки, звёздочки, покойнички! Но не выходит ли тогда, что триллионное и иные баснословные состояния являются дутыми, спекулятивными — ведь денег в таком случае будет больше, чем мёртвых! Однако деньги ведь можно делать не только на людях, живых или мёртвых. А если говорить не только о мёртвых людях, но и о других существах, то мёртвых окажется неизмеримо больше!

Насекомые, например, необычайно плодовиты, и мухи, если бы их не съедали пауки, могли бы меньше, чем за год покрыть своими телами всю поверхность земного шара. А ещё, говорят, человечество «добывает» (т.е. убивает) больше триллиона креветок в год — количество, к которому первый в мире триллионер шёл всю свою жизнь, все годы своего труда (как тебе такое, недалёкий фашиствующий детина?). При этом креветкам-матерям на фермах удаляют глаза — так они становятся продуктивнее. И если уж столбик из пенни дотянется до Луны и много дальше, то чего уж говорить о линии, выложенной из мёртвых креветок! Так и до самого Сатурна (названного так в честь хозяина мира мёртвых) будет недалеко! Глядишь, и наладят переход между мирами по тонкому скользкому мосту из трупов креветок (а «я — креветка» к тому моменту, возможно, станет новой формой парадокса лжеца, говорящего: «когда я умер…»). И это не просто фантастика из того мессианского (т.е. дутого или спекулятивного) будущего, которое «всегда грядёт». Не исключено, что мириады мёртвых креветок где-то уже сейчас складываются в какие-то дикие и немыслимые созвездия.

Вот вам и зоонекрокойн! Маковое поле мёртвых; мёртвых — как опавших листьев, как песка морей (учитывая то обстоятельство, что морской песок во многом и составляют раковины и панцири мелких и уже умерших животных — разных монад, абсолютов и номадов абиссали и пелагиали).

Стало быть, баснословным, басноколичественным состояниям ещё расти и расти.

[18-20/6/2026]