Публикуем текст с прошедшего в октябре онлайн-семинара в «Тихой комнате», где одни из участни: ц, Кира, поделились своим опытом в сфере волонтерства и работы против дегуманизирующих и контролирующих тотальных институций, подменяющих заботу подавлением.

Размышления Киры не стремятся к целостности, но удерживают внимание на связях — между диагнозами и колониализмом, медикаментами и производительностью, заботой и институциональными формами солидарности, а также на противоречиях, которые из этих связей возникают.

В тексте снова и снова проступает разрыв между теми, кто может осмыслять свой опыт и выбирать слова для его описания, и теми, за кого говорят другие. Расширение понятий и спектров не отменяет этого разрыва и не делает отношения автоматически возможными.

Вопрос «как жить вместе» здесь остаётся открытым — до тех пор, пока формы заботы остаются неразличимыми от институциональных требований.

Я не знаю, чем я отличаюсь и где.
Список моих отличий часто локален и связан с ценностями того или иного сообщества.
Иногда этих отличий нет.
Поэтому я больше люблю слово нейродивергентность — отклоняться устройством мозга / позицией. Может, не все нейроотличные люди являются нейродивергентными. Может, я тоже не всегда нейродивергентные.

Я думаю, что у меня точно есть эта привилегия: чекать насколько и в какие моменты я отклоняюсь от нормы и когда я еще ее продолжаю воспроизводить и поддерживать.

В моем случае диагностика была отчасти вынужденным решением.

1. Я поняли, что мне нужны медикаменты, чтобы я могли работать, содержать себя и продолжать активизм в данных условиях. До сих пор я не знаю, насколько это правильное решение и что будет происходить с моим телом и мозгом.
2. Право на (само)адвокацию. Я занимаюсь практиками безбарьерности (на разных уровнях: работа, активизм, творчество). И часто переживаю непринятие со стороны разных сообществ: родителей нейродивергентных детей, фем-, квир- и других активистских сообществ, театральных сообществ, недавно еще и от судов и тех, кто пишет экспертизы и характеристики, от разных помогающих институций для молодежи, соцработ: ниц и т. д.

Когда психиатр проводил диагностику (2023-2024, у меня поздняя диагностика), он решил мне поставить и третий диагноз, который я не думали себе ставить, потому что считаю его моей естественной реакцией на то, что творят люди во имя колониализма и империализма. Он мне все равно поставил этот диагноз и сказал: «Не все так себя чувствуют».

В этом я вижу проблему. Все три диагноза, которые у меня стоят, стоят почти у всех моих знакомых и незнакомых). И их количество увеличивается. Это очень хорошо описано в книге Leah Lakshmi Piepzna-Samarasinha „The Future is disabled“ / «Будущее инвалидно»:

«Инвалидность — это факт жизни, сейчас более чем когда-либо, в разгар третьего года глобальной инвалидности. И это только если говорить о пандемии как об источнике массовой инвалидности. Есть и много других, не связанных с пандемией причин, по которым мир становится все более инвалидным.

Все больше и больше людей оказываются запертыми в тюрьмах, как обычных, так и иммиграционных, особенно в связи с тем, что климатический кризис вынуждает массы людей покидать земли, на которых они больше не могут жить, потому что там слишком жарко, слишком много наводнений или слишком нестабильная политическая обстановка из- за голода и стресса, вызванных этими явлениями.

Тюрьмы — это места, где люди становятся инвалидами или их инвалидность усугубляется. Продолжаются войны, как и колониальное переселение в Палестине и глобальных коренных сообществах, результатом чего являются инвалидность, от ампутации до посттравматического стрессового расстройства»[1].

Мне кажется, около 13 лет по сути разными способами, через разные медиа я пытаюсь активировать борьбу против тотальных институций (ПНИ, лагеря для бежен: ок, спец. дома заботы, карательные места). Их наличие позволяет продолжать и запускать процессы угнетений. Это всегда интерсекционально.

Я не знаю, к какому сообществу я отношусь.
Я волонтерю флюидно и в разных местах.

Почему-то в последние годы меня сильно выносит от того, что есть много нейроотличных людей, которым плевать на наличие тотальных институций, на наличие барьеров/пересеченных дискриминаций. Эти институции полностью забирают любые возможности самоопределения.

Несколько дней назад я прочли пост чернокожей аутичной активистки Lovette Jallow[2]. И он, мне кажется, многое объясняет:

«Нейродивергенция становится еще одним алиби, не для укрепления солидарности, а для защиты белых от последствий».

И ответственности за расизм и эйблизм, полицейское насилие и другие виды дискриминаций.

Никакая принадлежность не является обещанием чувствительности. Но вопрос «как жить вместе» может, мне кажется, помочь становиться более чуткими и солидарными. Иногда мне кажется, что знания вокруг нейроотличия строятся на превосходстве, на суперсиле как уникальности, даже если идет речь о суперслабости. Речь все время идет об уникальности.

В соцсетях идет бесконечный разговор о том, что такое аутизм, СДВГ. Параллельно идут разговоры в медицинских контекстах также о том, что такое аутизм, СДВГ и т. д. Я пытаюсь понять, насколько это освобождает тех людей, которые не имеют привилегии размышлять о маскинге и стимминге, а стимминг и маскинг которых описывают извне и заключают в тотальные институции, которые не могут справляться без ассистентства и приспосабливаться под сложные структуры нормы типа школ, университетов и так далее. Иногда мне кажется, что это совсем не освобождает…

Я задаю этот вопрос без сравнения, кто находится в более уязвимом положении. Скорее, я пытаюсь понять, почему отношения с определенными людьми на тех же основаниях продолжают оставаться невозможными несмотря на расширении критериев диагностик.

Я уверены, что есть нейроотличные люди, которые не имеют понятия, как выглядит жизнь многих нейроотличных людей, признанных недееспособными и поэтому живущими в специнституциях, тех, кто например, не смогут следовать за этим текстом в таком виде, тех, кто не имеют доступа к принадлежностям.

О чем я еще думаю: принятие многих медикаментов, в том числе медикаментов для СДВГ — это встраивание в норму производительности.

Я считаю, что любая высокая функциональность, линейная производительность у кого угодно — это всегда маскинг, потому что рабочие часы и их количество определяются законами евгеники.
В концентрационных лагерях, чтобы узники и солдаты беспрерывно функционировали, им давали Первитин.

Медикаменты для СДВГ помогают справляться со скучными заданиями: написаниями отчетов, разной бюрократической работой, которая не является часто выбранной и оплачиваемой. Помогает отчасти справляться с депрессией, с бесконечным потоком мысли, отключением от них. Конечно, мозгу важно отдыхать. Но если бы все остановились и перестали работать, может быть, это смогло бы остановить геноциды и евгенику? Я не знаю.

Еще мне кажется, что во многих сообществах все вертится вокруг своих и стоит вопрос, кто свои и кто чужие, что дружба и недружба. Для меня это повторения требований институций. Например, в данный момент меня не пускают в одну тотальную институцию, потому что я не родственники и не из так называемого близкого круга персоны. Забота не считается чем-то естественным в этих местах. Она осуществляется спецперсоналом. Но это откуда-то из другого мира, мира, которым этот мир не является уже давно. И никогда не являлся.

Еще одна из важных цитат для меня из книги „Future is disabled“:

«Мы не сможем пережить изменение климата, рост фашизма и белого превосходства, а также бесконечные пандемии, мы не сможем создать справедливое будущее, на которое все мы все еще надеемся, без инва-справедливости и инва-навыков».

Я думаю, что расширение критериев и понимание нейороотличия как спектра, конечно же, привело к пониманию того, что концентрация ни у кого не может быть линейной, что инвалидность = это переживание барьеров, и барьеры могут быть разными, что депрессия и даже СДВГ могут быть приобретенными в результате и ходе течения (П)ТСР, затяжного ковида, геноцидов, преследований.

Почему же до сих пор отношения с определенными людьми и борьба за них остаются невозможными?

О предстоящих встречах проекта мы сообщаем в телеграм-канале и инстаграме. Поддержите нас, чтобы мы могли устойчиво проводить семинары и оказывать пси- поддержку. Если это уместно и безопасно для вас — донат любой суммы на Заодно, Boosty или Patreon очень помогут нам.