Однажды вечером на низких полях вдоль реки, где обильно растут грибы, одна молодая корова лизала другой морду и тихонько переговаривалась с ней прикосновениями к носу, стуканьем рогами и трением оборчатых век. Хотя светлый день еще не померк, огромная осенняя луна, насыщенная и текучая, с каждым мгновением обретала силу.

Было ясно, что эти коровы весьма склонны друг к другу. Достаточно было видеть, как розовый язык обвивался вокруг коричневой шеи. И пока первая корова продолжала вылизывать вторую, она поделилась: «Сегодня утром в роще я видела мертвого человека. Полностью затканного росистой паутиной. Как думаешь, что он мог там позабыть?»

Другая подняла сонные глаза и ответила: «Где, где? Пойдем же, посмотрим. До смерти хочется впечатлений!»

И две подруги направились через поле к дальней изгороди, где в роще был проход. Они прекрасно знали, что ходить им туда запрещалось, что их вовсе не остановило.

Первая корова подвела вторую к болотистой впадине, где летом цвели калужницы, и сказала: «Вот и он, не правда ли, зрелище — не из приятных?» Мертвец лежал на спине. Смерть наступила несколько дней назад. Лицо его пожухло, а одежда превратилась в лохмотья. Паутинки заблудились в его волосах и продолжали путаться между костлявых пальцев и пуговиц пальто.

— Очевидно, изгой, — холодно процедила одна из коров. — Только взгляни на его ногти!

Ногти были длинными, тёмными и переломанными, как и его зубы.

пер. 2022

surplus: Три текста о коровах Рассела Эдсона

Без поцелуя

Усталая корова вернулась к себе в коровник, отцепила молокосборник и рога, положила их на полку. Она сбросила копыта и отсоединила хвост; бросила ребра и задние ноги на пол. Скинула вон голову — ох, как же хорошо! (вздохнула она).

Когда крестьянин пришел запирать ее на ночь, он закричал: «Боже мой, что приключилось с моею бурёнкой?!»

«Ах, спокойной ночи!» — пожелал молокосборник.

«Что еще за "спокойной ночи" — меня, что ли, отправляют спать без поцелуя?!» — продолжал неистовствовать крестьянин.

Страх падения

Жила-была корова Эмиль, которая взобралась по водосточной трубе дома, чтобы съесть сидевшую на крыше птицу. Теперь же Эмиль, видя, что крыша опасно наклонена с обеих сторон конька, сожалеет о своем аппетите, тоскуя по плоскости пастбища, где привычная пища просто растет под ногами.

Эмиль обгрызает черепицу крыши, надеясь проделать дыру на чердак. И да, прилежание Эмили порождает такую ​​дыру. И она падает вниз и проваливается сквозь чердачный пол, проламывает потолок спальни Фермера Блинка и приземляется прямо на него, лежащего в постели.

Фермер Блинк изумленно моргает. Фермер Блинк говорит: «Я не знал, что тебе не всё равно». Эмиль всё равно, но она притворяется, — иначе не скрыть своей глупости. После чего Фермер Блинк опять спрашивает: «Тебе хоть немного не всё равно?» Нет, Эмиль на него наплевать, ей совсем всё равно.

Но Эмиль принимается лизать лицо фермера Блинка, потому что не может признаться, что залезла на крышу ради птицы — а ведь та улетела, едва Эмиль там оказалась. Но тут входит жена Фермера Блинка и начинает бить Эмиль, а Эмиль мечется к двери, скользит и падает, думая, что это всё — ужасное недоразумение!

И теперь жена Фермера Блинка бьет Фермера Блинка, и глаза его наполняются слезами. Он восклицает: «Пожалуйста, хватит с меня боли». Эмиль так сожалеет, что оказалась повинна в недостойном поступке, она вся сжимается: это была птица, верно, птица, и вдобавок страх падения… всё довольно приземлённо.

Вознесение коровы

Корова, возносимая на небеса, должна прихватить и тело свое, ибо не достанет ей мозгов, чтобы помнить себя еще и в духе.

Время это невеселое, заполненное борьбой. Корова мычит. Это не менее трудно, чем роды с тазовым предлежанием. Но если корове должно умереть, нужно поднять ее до небес, дабы не сгинула она в забвении, в дремотной тишине пастбищ.

Крестьянин пытается загнать корову на сеновал, ближе, мой Боже, к Тебе, притягивая ее веревками; корова пытается опереться на трактор и сено, собранное тюками для вознесения…

Корова мычит, крестьянин молится, его жена плачет… скандал, скандал, скандал!

пер. 2020