Том Бёрдж

Перевод с английского: Гено Глупченко

Оригинал: Tom Burdge, «Meaning in Gibberish: In Defence of Deep Bullshit», Speculative Non-Buddhism, 1 января 2021. speculativenonbuddhism.com/01.01.2021/deep-bullshit/

от переводчика

эссе Тома Бёрджа появилось на speculative non-buddhism в первый день 2021 года, между «манифестом анархиста» Уоллиса и очередным мысленным экспериментом для x-буддистов. соседство неожиданное. блог живёт на Ларюэле, Альтюссере и Чоране, а тут аналитическая философия языка, шестьдесят два подстрочных примечания и вежливая полемика с оксфордскими профессорами.

неожиданность и была причиной взяться за перевод.

Бёрдж делает ход, которого я почти не встречал в русскоязычных разговорах о буддизме. вместо того чтобы отбивать коаны от обвинений в бессмыслице, он с обвинением соглашается. да, коаны подходят под все предложенные определения булшита. более того, чаньские наставники занимались этим сознательно. спорить надо не о факте, а о том, кто выдал себе право считать факт приговором.

вторая половина текста мне интереснее первой. там появляется понятие эпистемического вторжения: эксперт в одной области выносит вердикт другой, потому что издалека она кажется соседней. Бёрдж разбирает на этом Сокала с Брикмоном против Лакана. инструмент, впрочем, шире случая, и механику узнает всякий, кто читал спор психологов о медитации или буддологов о философии.

слабые места я сглаживать не стал. защита Чань как хорошей философии держится у Бёрджа на одной книге Катрин Фрёзе, и он сам признаёт, что это заявка, а не доказательство. лакановская глава местами ближе к конспекту Плотницкого, чем к собственному разбору. последняя рекомендация, про диверсификацию философских факультетов, приезжает вообще из другого жанра: пять разделов аккуратной аналитики, а потом внезапно институциональная политика. подозреваю, это следы академического происхождения текста, о котором ниже.

о терминологии. bullshit и deep bullshit оставил как «булшит» и «глубинный булшит». русские кандидаты пробовал, все проигрывают: «чушь» и «бессмыслица» уже заняты другими терминами в этом же тексте (nonsense, gibberish), «брехня» тянет за собой намерение обмануть, а у франкфурта булшитер как раз к истине равнодушен, а не враждебен. gibberish перевожу как «тарабарщина», unclarifiable unclarity как «непроясняемая неясность», epistemic trespass как «эпистемическое вторжение», productive suggestiveness как «продуктивная наводящая сила». последнее самое неуклюжее, но Коэн держит suggestiveness строго технически, и красивая замена вроде «суггестивности» уводит в психотерапию.

о происхождении текста. в примечаниях Бёрдж благодарит анонимных рецензентов и упоминает доклад в эдинбурге в 2020-м. похоже, у эссе была журнальная версия до републикации на блоге. если планируете перепечатку, права стоит уточнить у автора: он ведёт Buddhist Philosophy Podcast и, судя по всему, доступен.

примечания автора идут сплошной нумерацией и вынесены в конец. мои даны в квадратных скобках отдельным списком.

Аннотация

В этом эссе я разбираю введённое Дж. А. Коэном понятие глубинного булшита (deep bullshit) и привожу контрпример к нередко подразумеваемому убеждению, будто глубинный булшит всегда плох и нефилософичен. Раздел 1 очерчивает глубинный булшит, включая важный критерий, который философы часто оставляют неявным: глубинный булшит — дурное и нежелательное явление, которое следует искоренять. Раздел 2 разбирает вопрос, были ли коаны чань-буддистов глубинным булшитом. Я доказываю, что были: они не только подпадают под все современные определения глубинного булшита, но и чаньские наставники были глубинными булшитерами намеренно. В разделе 3 я утверждаю, что не стоит считать глубинный булшит чань-буддизма чем-то дурным и нефилософским: в чань через глубинный булшит совершалось философское исследование. Раздел 4 отвечает коэнианской позиции, согласно которой любой «наводящий» (suggestive) текст глубинным булшитом не является; коэнианец мог бы заявить, что чаньские коаны наводящи и потому не глубинный булшит. Я критикую эту позицию, показывая: раз философы глубинного булшита относят к нему мистификацию Сокала, они обязаны отнести к нему и чаньские коаны. В разделе 5 я доказываю, что большинство обвинений в глубинном булшите — это, вероятнее всего, эпистемическое вторжение (epistemic trespass). В разделе 6 я даю рекомендации, как впредь избегать вторгающихся обвинений в глубинном булшите.

1. Глубинный булшит

Философское обсуждение булшита берёт начало в работе Гарри Франкфурта [1]. Франкфурт определил булшит как форму обмана, отличную от лжи. По его версии, лгущий намерен убедить слушателя в неистинном высказывании, тогда как булшитеру истина попросту безразлична.¹

Коэн² [2] в основном согласился с франкфуртовским определением булшита, но полагал, что может выделить булшит иного рода. Если франкфуртовский булшит опознаётся по намерениям говорящего, то коэновский — по самим выражениям говорящих. Свою новую категорию Коэн назвал «глубинным булшитом»; он считал её особенно распространённой в академии.

Коэн доказывал, что условием глубинного булшита является «непроясняемая неясность» (unclarifiable unclarity): высказывание темно и не поддаётся прояснению. Для неясных высказываний, писал он, «добавление или изъятие знака отрицания (если он есть) из текста ничего не меняет в уровне его правдоподобия».³ Если бы мы могли поставить знак отрицания перед хайдеггеровским определением dasein или расселовским определением множества и оставить их ровно столь же правдоподобными, то они были бы неясны. Если высказывание нельзя прояснить настолько, чтобы отрицание нарушило симметрию правдоподобия, — это глубинный булшит. Далее я называю это условием отрицания (negation condition) для глубинного булшита; Коэн считал его достаточным.

Каппелен и Девер [3] тоже дали свою трактовку глубинного булшита: они утверждали, что глубинный булшит — это «бессмыслица или тарабарщина» (gibberish); выражение не имеет значения, хотя может казаться, что имеет.⁴ Неисчерпывающие примеры могут включать случаи, когда слова отсылают к несуществующему или когда выражения не удовлетворяют необходимым условиям осмысленности (которые авторы сформулировать отказываются).⁵

Последний, очень важный, но часто подразумеваемый аспект всякого булшита — то, что он плох. Франкфурт изначально хотел исследовать уже бытующее в повседневном языке словцо, которым мы обозначаем некое дурное качество высказывания, и выяснить, что это за качество. Он утверждал, что мы называем высказывания булшитеров «булшитом», потому что находим их, подобно экскрементам, «настолько отвратительными».⁶ Коэн писал о том, как обвинения в булшите служат тому, чтобы «заклеймить» текст, и призывал «вести борьбу» с булшитом в академии.⁷ То же верно и для недавней главы Каппелена и Девера о булшите: они призывают к крестовому походу, чтобы «искоренить [глубинный булшит]».⁸ Эти слова о булшите показательны тем, сколь свысока они смотрят на высказывания, отнесённые к (глубинному) булшиту.

В отличие от франкфуртовского булшита, глубинным булшитом можно заниматься непреднамеренно. Непреднамеренный глубинный булшитер, вероятно, легковерен, но морально не виновен. Виновен шарлатан, который, «намеренно говоря бессмысленно», стремится «обмануть», выдавая свои выражения за осмысленные.⁹ Такой преднамеренный обман, по мнению Каппелена и Девера, делает шарлатана более предосудительным, чем непреднамеренного глубинного булшитера.

2. Глубинный булшит в коанах

Чань-буддизм — китайская школа буддизма. Коаны появляются в чань начиная с XI века. Коан — это очень сжатая история, призванная помочь читателю продвинуться в духовной практике. Обычно коаны строятся как вопрос и ответ между учеником и наставником, где ответ наставника выражает великую истину. В этом разделе я доказываю, что многие коаны — глубинный булшит.

Коэновское условие отрицания особенно верно для одного типа коанов. В некоторых коанах ученик спрашивает наставника: «что есть Будда?». В коанах 30, 33 и 34 одного сборника наставники отвечают: «сам ум есть Будда», «нет ума — нет Будды» и «ум не есть Будда».¹⁰ [4] [5] Противоречие налицо, но нигде в сборнике не предполагается, что логически противоречащие ответы несовместимы; чань полагает отрицание любого из ответов на «что есть Будда?» ровно столь же правдоподобным, что и неотрицаемую форму. Таким образом, чаньские коаны явно удовлетворяют коэновскому достаточному условию непроясняемой неясности, и коэнианец отнёс бы их к глубинному булшиту.¹¹

Отнесли бы Каппелен и Девер коаны «что есть Будда?» к глубинному булшиту? Говорить за них трудно, учитывая их отказ давать необходимые или достаточные условия. Но есть примеры, которые интерпретаторы считают бессмыслицей или тарабарщиной. Например, в другом коане «что есть Будда?» наставник отвечает: «Масагин! (Три фунта льна!)».¹² [6] Метафорический элемент здесь, конечно, есть, но комментарий Ямады к этому случаю подчёркивает, что центральной частью любой интерпретации должен быть звук, тарабарский шум, и ничто иное.¹³ Можно было бы заменить Масагин на «хрясь (удар по столу)!» или просто «Ма!», но в ответе должен присутствовать элемент бессмыслицы.

Вдумчивые читатели уже будут недовольны трактовками глубинного булшита у Коэна и у Каппелена с Девером. Само определение Коэна неясно: что значит быть «правдоподобным»? Это довольно сомнительное понятие по ряду причин.¹⁴ Трактовка Каппелена и Девера тоже недоработана. Так, говоря о французском психоаналитике и философе Жаке Лакане, они очень уверенно заявляют, что «многое из сказанного Лаканом было бессмысленным», но при этом отказываются давать необходимые и достаточные условия осмысленности высказывания.¹⁵

Уверен, на приведённую критику есть ответы, но в известной мере это неважно. «Подтрунивание» и уничижение чужого дела жизни в чаньской традиции весьма распространены, и порой почти кажется, что чем выше насмешка, тем выше похвала.¹⁶ Например, Бодхидхарму (монаха, принёсшего буддизм в Китай) называют «беззубым варваром» [7], но Мумон, составитель этого труда, настаивает, что изначально оскорбительное (и это не ошибка перевода) имеет «дружеский подтекст».¹⁷ В этом смысле, когда кто-то говорит, что чаньская философия — «булшит», это звучит как утверждение и даже схватывание подлинного посыла традиции.

Я убеждён, что чань-буддисты были намеренными глубинными булшитерами. На мой взгляд, несмотря на слабости трактовки Каппелена и Девера, глубинный булшит как своего рода глубокомысленно звучащая тарабарщина остаётся интуитивно ясным. Скажем, я с удовольствием назвал бы глубинным булшитом что угодно из генератора нью-эйдж-булшита.¹⁸ В своей интерпретации чань Фрёзе [8] доказывает, что чаньцы намеренно создавали собственный глубинный булшит.¹⁹ Есть история про чаньского наставника, который вещает собранию о «великой тайне», сетуя, что большинство не ценит её «применения». Ученик Ян Шань [9] просит прояснить эти слова и тут же получает от настоятеля пинок в лицо, а наставник смеётся.²⁰ Фрёзе трактует эту историю как приманивание учеников к интеллектуальной погоне «высокопарными словами»: слова намеренно звучат глубокомысленно, но на деле это глубинный булшит.

3. Смысл тарабарщины

Коэн хотел сформулировать глубинный булшит независимо от намерений, но, как и в случае шарлатанов, если автор целит в глубинный булшит, он, скорее всего, в него и попадает. На мой взгляд, чань-буддисты определённо намеревались сделать свои слова глубинным булшитом. Но шарлатанами я их не назову, потому что не вижу их дискурс дурным и нефилософским. Обосную это, ответив на вопрос, за что пинают Ян Шаня.

С одной стороны, Ян Шаню отказано в прояснении: язык, которым пользуются чаньские наставники, принимает противоречие и неясность как способ обнажить то, что они считают неизбежным парадоксом и булшитом всякого языка; их высказывания привлекают внимание к всеобщей неясности, присущей, по их мнению, языку.²¹ С другой стороны, пинок и есть прояснение для Ян Шаня: смысл того, о чём говорит наставник, ты найдёшь вне языка, через переживание повседневных ощущений вроде боли от пинка в лицо.

По мне, такие интерпретации наделяют чаньских наставников философской позицией. У чань есть позиция о природе всякого языка: он весь тарабарщина. Фразы вроде «звук хлопка одной ладони» служат иллюстрацией этого, но они не более тарабарщина, чем остальной язык. Пирроновские скептики [10] держались столь же неоптимистичной позиции о природе всякого обоснования; и если пирроновцев их позиция не исключает из философов, то трудно без шовинизма исключить чань-буддизм за сопоставимые взгляды.

Более того, чань занимает нормативную позицию о наилучшем образе действий для накопления добродетели: это осознавание повседневного опыта. Чаньцы полагали, что противоречивость всех высказываний влечёт необходимость сосредоточиться на том, что непосредственно дано нам в восприятии. Их нормативная этика — как любая другая в философии. Они рассуждениями отыскивают наилучший образ действий; разница лишь в том, что вместе с использованием логики они логику как таковую и отвергают.

Своеобычный ответ каждого коана, подобно мысленному эксперименту, работает как философский инструмент: он служит иллюстрацией широких чаньских тезисов об истине. Смысл коанов «что есть Будда?» в том, что смысла нет, или по крайней мере нет непротиворечивого смысла; в этом смысле у тарабарщины смысл есть. Есть просто «хрясь!». Коан работает как педагогический инструмент, чтобы фрустрировать, а затем постепенно снять привязанность к языку. Заплетая наш мозг в узлы намеренной бессмыслицей, коан несёт послание о неудовлетворительности языка как инструмента поиска счастья.²² Это, конечно, темно, неясно и даже глубинный булшит, но стоит ли это искоренять? Разве это не достойно имени философии?

Можно посетовать, что всякая теория значения, включающая тарабарщину, неудовлетворительна, но достаточно ли у нас власти над понятием осмысленности, чтобы исключить тарабарщину? Не полагая заранее, что методология, полезная аналитическим философам для их собственных целей и дискуссий последнюю сотню лет, превосходна и задаёт определение философии, можем ли мы обоснованно сказать, что чаньский подход дурен и нефилософичен?

Кое-кто из оппонентов моей позиции мог бы признать, что чаньские наставники не были нефилософичны в коанах и в более общих методах исследования, но продолжал бы настаивать, что делаемое ими было дурно. Действительно, утверждать, что чаньское исследование было хорошей философией, — притязание куда более сильное, чем что чаньская философия была философской в каком-либо смысле; эти два тезиса разделимы. Можно признать, что чань-буддисты стремились отвечать на схожие с хорошими философами вопросы, но пользовались для этого негодной методологией. Этот раздел предпринял очень осторожную попытку защитить оба тезиса. Надеюсь, он оставляет мало сомнений в том, что чань-буддисты в некой форме занимались философией: они делали утверждения, схожие с теми, кого мы зовём философами. Чтобы бесспорно защитить чаньское исследование как хорошую философию, понадобилось бы куда более длинное эссе. Разумеется, если я прав и хороший коэновский булшит существует, то нужна дальнейшая работа, чтобы отделить хорошее от дурного.

4. Продуктивная наводящая сила — не анти-необходимое условие

Можно возразить, что вопреки доводам раздела 2 чаньские коаны глубинным булшитом не являются. Коэн апеллировал к «наводящей силе» (suggestiveness), чтобы классифицировать «хорошую поэзию», которая всё же неясна или тарабарщина, как не-глубинный-булшит. Коэн хотел сформулировать глубинный булшит независимо от намерений говорящего, что мешало ему заявить, будто поэзия не глубинный булшит просто потому, что говорящий обозначил её как поэзию. Вместо этого он доказывал, что непроясняемый текст может быть «ценным», то есть не дурным глубинным булшитом, «благодаря своей наводящей силе». Через множество интерпретаций, которые мы можем из текста извлечь, он способен «стимулировать мысль» и дать нам ценные прозрения.²³

Сам Коэн в одной сноске очень кратко намекнул, каковы могли быть его взгляды на чань-буддизм. Он допускает, что «непроясняемое может быть продуктивно наводящим», но не соглашается с утверждением Фэн Ю-Ланя [11], будто свойственный китайской философии недостаток «членораздельности» (по-видимому, для Коэна это почти синоним ясности) компенсируется её «почти безграничной» наводящей силой.²⁴

Но оставим личные предубеждения Коэна и допустим, что чань-буддизм «продуктивно наводящ» (как сказано в разделе 3, чтобы показать, что чань — хорошая философия, нужно куда более длинное эссе). В контексте философии продуктивная наводящая сила — это способность текста «стимулировать мысль» так, чтобы это продуктивно помогало нам достигать ценных философских прозрений. Коэн держал продуктивную наводящую силу за анти-необходимое условие (необходимо отрицание условия) глубинного булшита, перекрывающее его достаточное условие непроясняемой неясности: если непроясняемый текст продуктивно наводящ, то он не глубинный булшит.

Я соглашусь с Коэном, что продуктивная наводящая сила чаньских коанов, при допущении, что они продуктивно наводящи, и есть то, что делает их философски ценными. Однако я буду настаивать, что чаньские коаны часто суть глубинный булшит; просто я не стал бы их за это осуждать и клеймить как не-философию. Мы можем распознать в чаньских коанах глубинный булшит, потому что интерпретация Фрёзе случая с пинком Ян Шаню говорит нам, что чань-буддисты целили в глубинный булшит.²⁵ Сокал [12] сделал пародийную статью, которую Коэн признал «намеренным булшитом»; она была «самоизобличающей» в том смысле, что поначалу подавалась как не-глубинный-булшит, а когда обманула людей как искренняя работа, должна была проиллюстрировать тезис о природе философского исследования (а именно, что немало философии, творимой на континенте, — глубинный булшит).²⁶ Как и Сокал, чань-буддисты через создание самоизобличающей философии стремились сказать нам нечто о природе философского исследования; смысл был в том, что их высказывания неизбежно включали некоторый глубинный булшит, а это уже более широкий тезис о философском исследовании. Отсюда видно, что даже при своей продуктивной наводящей силе чаньские коаны всё равно глубинный булшит, потому что намеренно принимают глубинный булшит, точно так же, как статья Сокала. Верно и то, что, как и статья Сокала, коаны вполне могут быть проницательными, несмотря на то что они глубинный булшит.

Коэнианец мог бы посетовать, что ответ из предыдущего абзаца игнорирует коэновскую формулировку глубинного булшита как независимую от «намеренной оболочки», то есть от намерений говорящего.²⁷ Коэн признавал статью Сокала глубинным булшитом, но не из-за сокаловского намерения его создать. Были иные удовлетворённые условия, делавшие статью глубинным булшитом, включая её непроясняемую неясность. То, что Сокал открыто заявил о намерении создать глубинный булшит, помогает опознать статью как таковую, но не намерение делает её глубинным булшитом.

По-моему, это не так; причина, по которой Сокал и Коэн видели статью Сокала «действительно» глубинным булшитом, — это коварное намерение Сокала его создать. Но даже если верно, что статья была глубинным булшитом ввиду удовлетворения некоего независимого достаточного условия, я бросил бы оппонентам вызов: пусть укажут условие, обнаружимое в статье Сокала и классифицирующее её как глубинный булшит, которого нет в высказывании наставника в случае Ян Шаня. Можно заявить, что статья Сокала была глубинным булшитом, потому что была темна, неясна и непроверяема, но всё это верно и для случая Ян Шаня.

Заметны и коэновская классификация статьи Сокала как архетипа того, что целит в глубинный булшит и попадает, и сходство продуктивно наводящей аргументации сокаловского намеренного глубинного булшита с чаньским намеренным глубинным булшитом.²⁸ Поэтому коэнианское заявление, будто продуктивная наводящая сила чань исключает её из глубинного булшита, не работает: при допущении, что чань продуктивно наводящ, она наводяща тем же способом, что и статья Сокала (которую Коэн охотно зовёт глубинным булшитом).

В этом и предыдущем разделах моей целью было, на примерах из чань-буддийской философии, поставить под вопрос нарратив, будто глубинный булшит всегда негативен. Другой целью было предположить, что у бессмыслицы может быть некий смысл, но это куда более амбициозная цель, доказать которую я не претендую.

В последующих разделах я хочу поразмыслить, почему вообще возникают обвинения в глубинном булшите.²⁹ В разделе 5 я анализирую, откуда они берутся, и доказываю, что наиболее вероятным их объяснением чаще всего оказывается эпистемическое вторжение. В разделе 6 я даю рекомендации, как избегать ложных, вторгающихся обвинений в глубинном булшите.

5. Лучшее объяснение обвинений в глубинном булшите — эпистемическое вторжение

Эпистемическое вторжение (epistemic trespass) [13] происходит, когда эксперт, компетентный выносить суждения в одной области, высказывается о другой, где компетентности ему недостаёт. С так называемыми публичными интеллектуалами такие случаи вообразить легко. Пример — Ричард Докинз. Докинз, безусловно, эксперт по эволюционной биологии, но он также издавал книги и читал лекции о религии. Философы религии, из всех лагерей по вопросу о существовании бога (ов), обвиняли Докинза в крайней неблагожелательности к оппонентам и в игнорировании реальных проблем.³⁰ Несмотря на нехватку экспертизы в этой области, Докинз говорит с той же уверенностью, что и об эволюционной биологии.

Почему возникают обвинения в глубинном булшите? В большинстве случаев, думаю, правдоподобны два объяснения:

1. Обвинение верно. Обвиняемый производит глубинный булшит; возможно, намеренно.³¹
2. Обвинение неверно. Обвиняемый не производит глубинного булшита. Обвинитель совершил эпистемическое вторжение.

Есть и другие правдоподобные объяснения. Возможно, обвинитель неправ, но вторжения нет: может, он просто хочет дискредитировать своего диалектического оппонента и занимается (франкфуртовским) булшитом, но, полагаю, такие случаи относительно редки.

Я не собираюсь делать систематический обзор всех обвинений в глубинном булшите и заявлять, что большинство из них — эпистемическое вторжение. Я лишь хочу предположить, что в большинстве ситуаций обвинение лучше объясняется эпистемическим вторжением, чем подлинным глубинным булшитом. Для иллюстрации полезны громкие обвинения Сокала и Брикмона против Лакана.³² Лакан был плодовитым французским психоаналитиком, оказавшим большое влияние на континентальную философию.³³ Сокал и Брикмон доказывали, что Лакан создавал глубинный булшит; особое возмущение у них вызвали его утверждения с использованием математического языка. Например, они выразили презрение к лакановскому приравниванию «эректильного органа… к √−1».³⁴ [14]

Возможно, верно (1). Лакан был достаточно компетентен, чтобы высоко подняться в академии, так что он и его самые умные последователи, вероятно, тоже сообразили, что это бессмыслица. Они подыграли булшиту; они — знающие шарлатаны. Шарлатаны надули философов, антропологов, социологов, марксистов и представителей многих других областей. Они одурачили и студентов, что учатся у них и платят большие деньги за обучение (правда, не тех, кто учится в государственном французском университете).

Вариант (1) был бы наиболее вероятным объяснением, если бы:

1. Обвинитель (и) были экспертами в той области, в которой обвиняют.
2. Обвиняемые говорили об области вне собственной экспертизы, что делает вторжение обвиняемого более вероятным.
3. Внутри той области, к которой относится работа обвиняемого, существовал консенсус, что эта работа — глубинный булшит.

Ни одно из этих условий не выполняется для обвинений Сокала и Брикмона против цитируемых ими высказываний Лакана.³⁵

(i) неприменимо. Сокал и Брикмон, похоже, сознавали, что пишут о мыслителях, экспертами по которым не являются.³⁶ По-видимому, подразумевалось, что, называя написанное Лаканом «бессмыслицей», они ограничиваются областями, где Лакан пользуется математическими понятиями, а в них они эксперты. Но в их разборе Лакана это откровенно не так. Например, когда Лакан переприсваивает математическое понятие «компактность» для своего психоанализа и даёт определение компактности в психоаналитическом смысле, они доказывают, что лакановское определение «компактности не просто ложно: это тарабарщина».³⁷ Схожим образом они утверждают, что понятие «пространство наслаждения (jouissance) в психоанализе» «дурно определено».³⁸ В обоих случаях об их нехватке экспертизы больше всего свидетельствует то, что они никак не обосновывают, почему при трактовке термина в психоаналитическом, а не математическом контексте критикуемые понятия суть «бессмыслица». Кажется, они полагают, что цитируемые тексты «говорят сами за себя» как бессмыслица, но это лишь апелляция к интуициям читателей, уже симпатизирующих позиции Сокала и Брикмона, а не образчик какой-либо компетентности в критикуемом материале.³⁹ Рассуждая и о «компактности», и о «пространстве наслаждения», Сокал и Брикмон забредают в психоаналитические, ненаучные аспекты работы Лакана, о которых сами охотно признают, что «некомпетентны судить».⁴⁰

(ii) тоже неприменимо. Поначалу может показаться, что Лакан вторгался: приравнивание «эректильного органа» (что бы это ни было) к √−1 и впрямь выглядит фантастическим утверждением о математике. Математика в привычном нам смысле — область, в которой Лакан как психоаналитик экспертом не был. Но Лакан на самом деле писал не о той √−1, что Сокал и Брикмон. По интерпретации Плотницкого, у Лакана есть два типа √−1.⁴¹ Первый — (M)√−1, математика, о которой мы сразу думаем и в которой Сокал и Брикмон весьма сведущи, а Лакан о ней помалкивал. Второй — (L)√−1, лакановская, очень широко аналогическая математика, которую он изобрёл. Лакановская «математика» была математикой строго лишь в том смысле, что проводила аналогию между психоаналитическими феноменами и комплексными числами.

Лакан доказывал, что истины, схватываемые психоаналитическими понятиями, крайне трудно, а может, и невозможно, визуализировать и концептуализировать.⁴² Он сравнивал свои психоаналитические понятия с комплексными числами, столь же ускользающим феноменом, который, означивая, мы означиваем не как саму вещь, а как её образ.⁴³ Лакан выстроил куда более сложную (L)-математическую систему, чем эта статья способна очертить, но его утверждения всегда оставались психоаналитическими, используя лишь очень широкие математические аналогии.⁴⁴ В этом свете Лакан был бы первейшим экспертом по (L)-математике: он эту систему изобрёл.

Наконец, (iii) не держится. Среди экспертов по Лакану нет консенсуса, что сказанное им было глубинным булшитом. Стало быть, (1) в этом случае маловероятен.

Альтернатива — (2): обвинитель совершил эпистемическое вторжение. Эксперт в своей области (а громкие случаи обычно таковы, иначе у обвинителя не хватило бы социального капитала, чтобы его слушали) отклонился от собственного домена, чтобы высказаться о том, где, как он ошибочно полагает, обладает достаточным умением.

Думаю, в большинстве случаев, когда возникают обвинения в глубинном булшите, (2) — наиболее разумное объяснение. Ни в одном из упомянутых выше обвинений (i)–(iii) не выполняются. По-моему, внимание к отсутствию (i) у обвинителей даёт самое проницательное объяснение того, откуда берутся обвинения. При ближайшем рассмотрении обвинитель поначалу может казаться обвиняющим в пределах своего домена. Например:

• Сокал и Брикмон поначалу кажутся⁴⁵ критикующими лакановскую интерпретацию того, в чём они эксперты, — математики.
• Каппелен и Девер эксперты по философии, и, хотя они зовут Лакана «мыслителем», а не философом, легко решить, что их философская выучка делает их авторитетами по Лакану ввиду его влияния на (континентальные) философские области.⁴⁶
• Коэн, вне сомнения, был экспертом по марксизму, но его юношеское чтение французского альтюссерианства не делает его экспертом по нему; он помог основать аналитический марксизм, совершенно иной исследовательский проект.

Во всех случаях поначалу кажется, будто обвинители эксперты в том домене, в котором обвиняют, но на деле это не так. Это добавляет веса теории, что обвинения в глубинном булшите часто суть эпистемическое вторжение из-за чрезмерно ретивого переноса (overzealous transfer). Чрезмерно ретивый перенос — это когда агенты переносят свои навыки в другой контекст, но навыки там неуместны.⁴⁷ Из-за кажущейся близости областей, в которых обвинители эксперты, к той, в которой они обвиняют, они ложно полагают, что их навыки экспертного домена хорошо перенесутся в домен обвинения. В случае Сокала и Брикмона эта ошибка особенно очевидна.

Надеюсь, этот раздел успешно показал, что обвинения в глубинном булшите часто суть эпистемическое вторжение из-за чрезмерно ретивого переноса, а не истина некой конспирологической теории о французской академии. Баллантайн утверждает, что примеры обвинений в эпистемическом вторжении широко распространены, и я надеюсь, что мои рекомендации в следующем разделе помогут предотвратить дальнейшие вторгающиеся обвинения в глубинном булшите.⁴⁸

6. Несколько рекомендаций

Чтобы избежать будущих вторгающихся обвинений в глубинном булшите, я даю три рекомендации.

Во-первых, больше эпистемической скромности. Прежде чем выдвинуть обвинение, спросите себя: действительно ли у меня достаточно экспертизы, чтобы надёжно выдвинуть это обвинение в глубинном булшите? Есть ли у меня хороший послужной список в этом домене или мне лишь кажется, что есть? Если домен вне моей экспертизы, спросите: достаточно ли у меня межпредметной экспертизы, чтобы выдвинуть это обвинение? ⁴⁹

Во-вторых, не пользуйтесь дженериками (генерализующими высказываниями) вокруг случаев глубинного булшита. В том же томе, что и глава о булшите, у Каппелена и Девера есть глава, посвящённая опасностям дженериков, ведущих нас к когнитивной ошибке.⁵⁰ Дженерик — это, грубо говоря, общее утверждение о некоем роде, неопределённое по силе между экзистенциальным и универсальным, вроде «кошки не ласковы» или «французские философы напридумывали кучу глубинного булшита».⁵¹ Несмотря на предупреждения, Каппелен и Девер вполне охотно используют довольно расплывчатые квантифицирующие определители в своих утверждениях, например «многое из сказанного Лаканом было булшитом».⁵² Это делает их утверждения очень трудно фальсифицируемыми: если бы я привёл им несколько цитат из Лакана, они могли бы просто сказать: «ну нет, эти случаи я не имел в виду».

Третья рекомендация для меня важнее всех, поскольку первые две всегда должны были быть довольно очевидными. Я убеждён, что расколы внутри философии сделали обвинения в глубинном булшите более приемлемыми. Помимо объяснения через чрезмерно ретивый перенос, я думаю, что обвинения в глубинном булшите выражают шовинистическое отношение к иным философским традициям. Тогда как чаньская насмешка над Бодхидхармой, индийским «варваром», не знавшим китайского, была игровой насмешкой, философская закрытость нередко совершенно серьёзна.⁵³ Показателен здесь анекдот из лекции профессора Каппелена. Каппелен поделился историей о друге, который изучал Лакана до того, как заняться «настоящей философией», но тут же поправился, сказав, что «оговорился».⁵⁴ Заговор французских мыслителей, как и многие другие конспирологические теории, во многом вырос из подозрительности к принадлежащим к иной социальной группе.

Пренебрежительное отношение к иным философским традициям не уникально для аналитической школы. Джей Гарфилд в рассказе о том, как увлёкся буддийской философией, пишет, что покойный директор Института буддийской диалектики Ген Лобсанг Гьяцо при первой встрече заявил ему, что западная философия «поверхностна и материалистична».⁵⁵ К счастью, гарфилдовские занятия по кантовской «Критике чистого разума» позволили Гьяцо заметить вторжение.⁵⁶ Схожим образом Жак Бувресс, аналитический философ во французском университете, писал в 1983-м, как его французские коллеги отмахивались от аналитической философии как от бесполезной и «умирающей», ведь она-де занята одной логикой. Эти случаи явно были вторжением, учитывая, что те же люди нередко считали Витгенштейна логическим позитивистом.⁵⁷

Раскол в философии, между аналитической и континентальной, между евроцентричной и неевропейской, неанглоязычной или неевроцентричной, существует. Работа Штрассфельда показывает, что раскол между континентальной и аналитической в Америке произошёл из-за «брахманской касты» элит, обеспечившей господство аналитической философии.⁵⁸ Гарфилд и Ван Норден [15] утверждают, что раскол между западной и незападной философией возник как наследие колониального евроцентризма.⁵⁹ Стало быть, исторически ни один из расколов не был следствием превосходства какой-то конкретной методологии.

Баллантайн призывает области с потенциалом вторжения «тереться плечами», но я вряд ли чувствую, что это достаточно высоко нацеленная рекомендация, чтобы исправить расколы в философии, породившие уязвимость к вторжению.⁶⁰

В 2020-м в Эдинбургском университете я представил ранний черновик этой статьи.⁶¹ Перед докладом ко мне подошёл человек и спросил, почему я делаю доклад о буддизме и философии, которые, как он мне сообщил, вещи очень разные. После он же сказал мне, что коаны это поэзия, а не философия, разумеется, без какого-либо обоснования, когда я спросил, почему он так считает. Это был случай полицейского надзора за границами [16]: заявление, что статья «не философия», вместо подлинной вовлечённости, критикующей её аргументы.⁶² По мне, маловероятно, что подлинная вовлечённость в представленные позиции чудесным образом возникнет, если мы просто поощрим философское «тереться плечами» между философами разных традиций. Чтобы это исправить, моя последняя рекомендация скорее требование: нам нужна амбициозная политика диверсификации преподавательских и исследовательских интересов философских факультетов и более общая инклюзивность маргинализированных голосов внутри философии.

Заключение

В этой статье я доказывал, что глубинный булшит не всегда есть грязное, недостойное явление, которое следует искоренять из философии. В разделе 1 я быстро очертил франкфуртовскую трактовку булшита, а затем перешёл к коэновскому глубинному булшиту. Я подчеркнул, что все писавшие о глубинном булшите философы полагают его всегда дурным явлением. В разделе 2 я ввёл коаны и доказал, что некоторые из них глубинный булшит. Однако в разделе 3 я доказал, что эти коаны не негативное явление, которое стоит искоренять из философии. Тем самым я показал, вопреки допущениям Коэна и Каппелена с Девером, что глубинный булшит не всегда дурное явление. В разделе 4 я ответил на возможное возражение коэнианца, будто коаны не глубинный булшит, поскольку продуктивно наводящи. В ответ я доказываю, что раз коэнианцы принимают статью Сокала за глубинный булшит, они обязаны отнести к нему и коаны. В разделе 5 я сменил направление и доказал, что лучшее объяснение большинства обвинений в глубинном булшите — эпистемическое вторжение, а не подлинные случаи глубинного булшита или шарлатанства. В разделе 6 я дал несколько рекомендаций, как избегать впредь беспочвенных обвинений в глубинном булшите. Важнейшая из них гласит: нам нужен амбициозный проект преобразования философских факультетов, чтобы вторгающиеся обвинения в глубинном булшите больше не могли возникать.

Том Бёрдж — студент выпускного курса философского факультета и Laidlaw-стипендиат Университета Сент-Эндрюс (Шотландия). Особо интересуется философией бессмыслицы и буддийской философией. Ведёт Buddhist Philosophy Podcast.

Примечания переводчика

[1] Гарри Франкфурт. «On Bullshit» вышла в 1986 году как статья в журнале Raritan, а в 2005-м была переиздана отдельной книжечкой и неожиданно стала бестселлером New York Times. Русское издание: Гарри Франкфурт, «К вопросу о брехне», Европа, 2008. Переводчица выбрала «брехню», и это решение спорное ровно по тем причинам, о которых я писал в предисловии: брехня предполагает намерение соврать, а франкфуртовский булшитер к истине просто безразличен.

[2] Дж. А. Коэн (1941–2009). Джералд Аллан Коэн, канадско-британский политический философ, основатель аналитического марксизма и автор «Karl Marx’s Theory of History: A Defence» (1978). У статьи «Deeper Into Bullshit» есть биографическая подкладка, которую Бёрдж упоминает вскользь в разделе 5: в юности Коэн был увлечён французским марксизмом, прежде всего Альтюссером, и позже описывал разочарование в нём как обнаружение, что за терминологией ничего не стояло. Аналитический марксизм во многом и строился как проект по переписыванию марксизма на языке, где такое обнаружение было бы невозможно.

[3] Каппелен и Девер. Херман Каппелен и Джош Девер, «Bad Language» (Oxford UP, 2019) — учебник по философии языка, устроенный вокруг лжи, булшита, эвфемизмов, дженериков и прочих неисправностей речи. Каппелен преподавал в Сент-Эндрюс, где Бёрдж учился, отсюда цитаты из лекций в примечаниях.

[4] Чань и дзэн. Бёрдж последовательно пишет о чань, китайской традиции, но все его источники японские: Ямада Коун, японская редакция «Мумонкан», японское чтение «Масагин». Это обычная для англоязычной литературы неаккуратность. Я оставил как есть, но имейте в виду: коаны, которые он разбирает, дошли до него через японский дзэн, а не напрямую из сунского Китая.

[5] Сборник коанов. Речь о «Мумонкан» (кит. «Умэнь гуань», «Застава без ворот») — сборнике сорока восьми случаев, составленном Умэнем Хуэйкаем в 1228 году. Бёрдж цитирует по комментированному изданию Ямады Коуна (1907–1989), японского наставника линии Санбо Кёдан. Ответы «сам ум есть Будда» и «ум не есть Будда» приписываются Мацзу Даои (709–788), и в самой традиции противоречие между ними разбирается как учебная задача, а не как оплошность.

[6] «Три фунта льна». Мумонкан, случай 18: монах спрашивает Дуншаня Шоучу, что есть Будда, тот отвечает «три цзиня льна». Цзинь (斤) — китайская мера веса около 600 граммов, «фунт» здесь условность английского перевода. По одному из ходовых толкований Дуншань в этот момент просто взвешивал лён, то есть назвал первое, что было под руками; Ямада, как отмечает Бёрдж, настаивает на звуковой, а не смысловой стороне ответа.

[7] «Беззубый варвар». Ху (胡), «варвар», — стандартное для чаньских текстов прозвище Бодхидхармы как чужеземца. Мумонкан, случай 4, спрашивает, почему у западного варвара нет бороды. Эпитет с зубами Бёрдж, по-видимому, берёт из стихотворного комментария Умэня; сверить по русским изданиям не удалось, так что оставляю его формулировку без правки.

[8] Катрин Фрёзе. «Why Can’t Philosophers Laugh?» (Palgrave Macmillan, 2017), книга о смехе как философском приёме у даосов, чаньцев, Ницше, Кьеркегора и Батая. На ней держится вся аргументация Бёрджа о намеренности чаньской бессмыслицы, и это самое уязвимое место эссе: один источник несёт слишком много веса.

[9] Ян Шань. Яншань Хуэйцзи (807–883), ученик Гуйшаня Линъю и сооснователь школы Гуйян, одной из пяти домов классического чань. История с пинком взята из «Цзиндэ чуаньдэн лу» («Записи о передаче светильника», 1004) — крупнейшего собрания чаньских житий и диалогов.

[10] Пирроновские скептики. Античная школа, идущая от Пиррона из Элиды (ок. 360–270 до н. э.) и дошедшая до нас в изложении Секста Эмпирика. Держались того, что ни одно суждение не обосновано надёжнее противоположного, и предписывали эпохе, воздержание от суждения, как путь к атараксии. Параллель с чань у Бёрджа не случайна: обе традиции пользуются рассуждением, чтобы вывести читателя за пределы рассуждения.

[11] Фэн Ю-Лань (1895–1990). Китайский философ и историк философии, автор «Краткой истории китайской философии» (1948), долго остававшейся стандартным западным введением в предмет. Тезис, с которым Коэн не соглашается, взят из первой главы: китайская философия невнятна, потому что афористична, и афористичность окупается тем, сколько она даёт додумать.

[12] Мистификация Сокала. В 1996 году физик Алан Сокал опубликовал в журнале Social Text статью «Нарушая границы: к трансформативной герменевтике квантовой гравитации», намеренно составленную из бессмысленных наукообразных утверждений, и в день выхода объявил о розыгрыше. Следом Сокал и Жан Брикмон выпустили «Интеллектуальные уловки» (в оригинале «Impostures intellectuelles», 1997; английское издание «Fashionable Nonsense», 1998), разбор злоупотреблений математикой и физикой у Лакана, Кристевой, Иригарей, Бодрийяра, Делёза и Гваттари. Русское издание: «Интеллектуальные уловки. Критика современной философии постмодерна», Дом интеллектуальной книги, 2002.

[13] Эпистемическое вторжение. Термин Натана Баллантайна из статьи «Epistemic Trespassing» (Mind, 2018). Устоявшегося русского перевода нет; встречается ещё «эпистемическое посягательство». Я выбрал «вторжение», потому что trespass у Баллантайна пространственная метафора: заход на чужой участок, а не покушение на чужое право.

[14] √−1 у Лакана. Отсылка к «Ниспровержению субъекта и диалектике желания» из «Écrits» (1960), где Лакан записывает эректильный орган как √−1, мнимую единицу, поскольку тот, по его рассуждению, означает нехватку, а не наличную вещь. Именно этот пассаж Сокал и Брикмон приводят как образцовое злоупотребление математикой. Аркадий Плотницкий, на которого опирается Бёрдж, защищает Лакана в «The Knowable and the Unknowable» (2002).

[15] Гарфилд и Ван Норден. Колонка «Если философия не станет разнообразнее, назовём её тем, что она есть» в рубрике The Stone газеты New York Times (11 мая 2016). Авторы предлагали: пока факультеты преподают только европейскую и американскую традицию, пусть честно называются факультетами европейской и американской философии. Колонка вызвала громкий скандал в англоязычной академии, отголоски которого слышны в последнем разделе этого эссе.

[16] Полицейский надзор за границами (boundary policing). Термин из статьи Кристи Дотсон «How Is This Paper Philosophy?» (2012), где она разбирает, как вопрос о принадлежности текста к философии работает вместо разбора его аргументов и планомерно выталкивает из дисциплины женщин и небелых философов. Статья давно ходит как общее место в спорах о границах дисциплины.

Примечания автора

1. Harry G. Frankfurt, On Bullshit (Princeton: Princeton University Press, 2005), 52–4.
2. Gerald Allan Cohen, «Deeper Into Bullshit», in The Contours of Agency: Essays on Themes from Harry Frankfurt, ed. Sarah Buss and Lee Overton (Cambridge, MA: The MIT Press, 2011).
3. Cohen, «Deeper Into Bullshit», 333.
4. Herman Cappelen and Josh Dever, Bad Language (Oxford: Oxford University Press, 2019), 60.
5. Ibid, 63–4, 67–9.
6. Frankfurt, On Bullshit, 43–4.
7. Cohen, «Deeper Into Bullshit», 335.
8. Cap. & Dev., Bad Language, 65.
9. Ibid, 64–5; Alan D. Sokal and Jean Bricmont, Fashionable Nonsense: Postmodern Intellectuals' Abuse of Science (New York: St. Martins Press, 1999), 5. «Шарлатан» для намеренного булшитера — термин Сокала и Брикмона; Сокал вводится в § 4.
10. Yamada Kōun, The Gateless Gate: the Classic Book of Zen Koans, 2nd ed. (Somerville, MA: Wisdom Publications, 2015), 148, 161, 165.
11. Есть попытки прояснить чань-буддийскую метафизику. Хотя даже при таких прочтениях многие ключевые чаньские понятия за коанами, например «превосхождение двойственности», остаются «конечно, не вполне ясными». Graham Priest, «Enlightenment», in The Fifth Corner of Four (Oxford: Oxford University Press, 2018), 141. См. гл. 9 этого труда: настолько ясное прочтение чаньской метафизики просветления, насколько это вообще возможно. Для читателя, всё ещё убеждённого, что все коаны проясняемы: это эссе можно прочесть как утверждение, что даже будь коаны непроясняемы, из этого не следовало бы, что их надо искоренять. Благодарен анонимному рецензенту за это уточнение.
12. Yamada, The Gateless Gate, 89.
13. Ibid, 90.
14. Обязан этим пунктом замечаниям Уолтера Педриали из переписки.
15. Cap. & Dev., Bad Language, 70–1.
16. Katrin Froese, Why Can’t Philosophers Laugh? (Cham: Palgrave Macmillan, 2017), 174.
17. Yamada, The Gateless Gate, 194–7.
18. См.: https://sebpearce.com/bullshit/
19. Froese, Why Can’t Philosophers Laugh?, 178.
20. Tao-Yuan and Sohaku Ogata, The Transmission of the Lamp: Early Masters (Wolfeboro, NH: Longwood Academic, 1990), 300.
21. Froese, Why Can’t Philosophers Laugh?, 22, 182–3.
22. Ibid, 18. Полезная цитата с этой страницы: «Смысл становится бессмыслицей; бессмыслица становится смыслом».
23. Cohen, «Deeper Into Bullshit», 333–4.
24. Ibid, 334; Fung Yu-Lan, A Short History of Chinese Philosophy, ed. Derek Bodde (London: Macmillan, 1960), 12.
25. Само по себе это не делает коаны глубинным булшитом в тех трактовках, с которыми мы работаем. Но это хороший дополнительный индикатор: если говорящий целил в глубинный булшит, а при анализе его высказывания выглядят глубокомысленно звучащей бессмыслицей, то они, скорее всего, глубинный булшит. Благодарен анонимному рецензенту за этот пункт.
26. Alan D. Sokal, «Transgressing the Boundaries: Toward a Transformative Hermeneutics of Quantum Gravity», Social Text, no. 46/47 (1996): 217–252.
27. Cohen, «Deeper Into Bullshit», 7.
28. Cap. & Dev., Bad Language, 64. Каппелен и Девер зовут работу Сокала «намеренной тарабарщиной», так что здесь они, возможно, не так уязвимы; хотя моё прочтение склоняет к тому, что они охотно назвали бы мистификацию Сокала глубинным булшитом.
29. Katherine Hawley, «Identity and Indiscernibility», Mind 118, no. 469 (2009): 101–119. Сильно вдохновлено сменой направления в финальном разделе её статьи о тождестве неразличимых.
30. Nathan Ballantyne, «Epistemic Trespassing», Mind 128, no. 510 (2018): 367.
31. Несмотря на моё непейоративное употребление «глубинного булшита» применительно к чаньской философии выше, других непейоративных, необвинительных атрибуций глубинного булшита я не встречал.
32. Сокал и Брикмон не пользуются оборотом «глубинный булшит», но Каппелен и Девер, а также Коэн взяли их как показавших, что многие «французские мыслители» писали глубинный булшит.
33. Adrian Johnston, «Jacques Lacan», Stanford Encyclopedia of Philosophy, ed. Edward N. Zalta (2018).
34. Sokal & Bricmont, Fashionable Nonsense, 27; Jacques Lacan, in Ecrits: a Selection, trans. Alan Sheridan (New York: W.W. Norton, 1997), 292–325; в защиту высказывания Лакана см. Arkady Plotnitsky, The Knowable and the Unknowable (Ann Arbor: University of Michigan Press, 2005); Arkady Plotnitsky, «On Lacan and Mathematics», Oeuvres & Critiques XXXIV 2 (2009): 143–162.
35. Sokal & Bricmont, Fashionable Nonsense, 18–37.
36. Ibid, 7.
37. Ibid, 22–3.
38. Ibid, 9.
39. Ibid, 37.
40. Ibid, 7: «Само собой разумеется, мы некомпетентны судить о ненаучных аспектах работы этих авторов».
41. Plotnitsky, The Knowable and the Unknowable, 113.
42. Защита этого утверждения выходит за рамки статьи.
43. Plotnitsky, «On Lacan and Mathematics», 151–2.
44. Претензии Сокала и Брикмона о «злоупотреблении» математикой в аналогиях отделимы от их утверждений о бессмыслице, которыми занято это эссе. Различие проводят они сами: Sokal & Bricmont, Fashionable Nonsense, 4–5.
45. Обязан оборотом «поначалу кажется» серии лекций о парадоксах Патрика Гриноу (Мичелмас 2019, Сент-Эндрюс).
46. Возможно также, что они апеллируют к авторитету Сокала и Брикмона, которые подтверждают их предвзятость.
47. Ballantyne, «Epistemic Trespassing», 385.
48. Ibid, 369.
49. Ibid.
50. Cap. & Dev., Bad Language, 126–43.
51. Последнее — цитата из лекции проф. Каппелена (Кэндлмас 2018, Сент-Эндрюс). Она конкретнее примера с кошками, но всё равно расплывчата по силе утверждения.
52. Cap. & Dev., Bad Language, 66, 71.
53. См. § 4.
54. Из лекции Каппелена (Кэндлмас 2018, Сент-Эндрюс).
55. Jay L. Garfield, Practicing without a License and Making Trouble along the way: My Life in Buddhist Studies (2018), 5.
56. Подчеркну: поступок Гьяцо никак не сопоставим с несправедливостями, исходящими от евроцентричных философских факультетов, речь лишь о том, что пренебрежение обыденно.
57. Jacques Bouveresse, «Why I Am so Very UnFrench», in Philosophy in France Today, ed. Alan Montefiore (Cambridge U.P., 1983), 10–11, 13.
58. Jonathan Strassfeld, «American Divide: The Making Of "Continental" Philosophy», Modern Intellectual History, 2018.
59. Jay L. Garfield and Bryan W. Van Norden, «If Philosophy Won’t Diversify, Let’s Call it What it Really Is», The Stone (The New York Times, May 11, 2016).
60. Ballantyne, «Epistemic Trespassing», 388.
61. Провёл прекрасный вечер; благодарю философское и буддийское общества Эдинбургского университета за приглашение. Привожу этот пример потому, что он релевантен, а не потому, что он репрезентирует весь мой опыт того вечера.
62. Основополагающая статья об этом явлении: Kristie Dotson, «How Is This Paper Philosophy?», Comparative Philosophy 3, no. 1 (2012).