Geno Glupchenko

Дерьмо случается. Адам Миллер пересобирает четыре благородные истины из пищеварения: тело это труба, голод не кончается, а скука это голод, у которого отняли надежду на прекращение.

Нейрофеноменология обещала соединить взгляд изнутри и снимок мозга. Вышел жанр, где ответ написан до эксперимента. Ранняя генетика прошла это первой и оставила после себя работающие методы.

Том Пеппер читает «Науку просветления» Шинзена Янга и находит там Локка: мир как поток ощущений, самость как вещь, общество как погода. Просветление сведено к телесному комфорту. А брауни кончаются.

Гленн Уоллис объясняет, почему пишет «x-буддизм», а не «буддизм»: Единица зацикливается и дробится на школы, и в каждой сидит один и тот же ларюэлевский жест решения. Плюс каталог типов x-буддистов.

«Линза» переехала из академии в общее сознание и стала племенным знаком различия. О’Коннелл предлагает вместо неё столовые приборы: меню для интеллектуала, у которого нет PhD в заднем кармане.

Мэтью О’Коннелл предлагает не-практику: как ларюэлевское не-мышление разбирает механику отождествления с буддизмом, активизмом и прочими рынками «я» и почему срединный путь тут не помощник

Мэтью О’Коннелл составляет учебную программу против добровольной глупости: реализм, свобода, идеология, невежество. Вопросы, от которых уютные выводы практика расползаются.

Рэй Найто читает раннее учение как практику расцепления человека и смысла: анатта — не «я не существует», а «не привязывай дхарму к своему „я“». Буддизм — двадцать пять веков непонимания этого хода

Философ доказывает, что чаньские коаны — намеренный булшит, и что это их не порочит. Попутно выясняется, что обвинение в бессмыслице обычно говорит больше об обвинителе, чем об обвиняемом тексте.

Гленн Уоллис пишет двенадцать сутр против сутр: дхарма как рынок, учитель-ассасин, субъект-практик как бесплотная фантасмагория и человек из плоти и крови, которого нельзя ничем подменить.

Дэвид Чапман об эпистемологии просветления: кто и по каким признакам решает, что человек просветлён, почему эксперты по смыслу спорят громче всех и отчего «у меня был опыт» — слабый аргумент.

Мэтью О’Коннелл о том, что такое не-буддизм: как ларюэлевское «решение» превращается в захват, почему буддисты «сансарифицируют» мир и что остаётся, если бросить фантазию о полном освобождении.