Введение

В макроэволюции активного на поверхности Земли практически все эволюционирующие системы конечны во времени. Организм умирает, психика прекращается со смертью несущего организма, группы создаются и распадаются, одни социальные структуры сменяются другими, религии возникают — и заканчиваются. Поэтому в части приспособления таких эволюционирующих структур к среде оказывается принципиальным удержание накопленного каждой конкретной структурой опыта за пределами своего срока существования. По типу такого сохранения приспособленности различимы три уровня — живое (сохранение приспособленности межпоколенческими потоками генов), стайное (приспособленность в дополнение к потокам генов обогащается циркуляцией по популяции мемов (Dawkins, 1976), и усвоением транслируемого через подражание)[i], и социумное (передача накапливаемого опыта между людьми интенсифицируется и обогащается посредством культуры — используя язык, понятийную коммуникацию, библиотеки текстов) (Крупкин, 2025a; Krupkin, 2026).

Появление каждого типа адаптации есть ароморфоз — появление качества, которого прежде не было.[ii] И каждый ароморфоз ставит один и тот же вопрос, составляющий предмет настоящего эссе: откуда на поверхности Земли берётся новое?

Вопрос кажется наивным ровно до того момента, пока не попробуешь на него ответить. Попытке развернуть ответ в морфологической традиции с некоторыми включениями нового и посвящено настоящее эссе.

I. Формы: общее понимание

Начнем с одной из древнейших идей человечества в морфологии, которая состоит в том, что формы в этом мире не возникают, а осуществляются: форма предшествует воплощению, как-то первым онтологически положил Платон.

Сила данной идеи очевидна: она объясняет повторяемость. Если глаз базового типа возникал независимо не менее сорока раз, а эусоциальность у членистоногих — не менее семнадцати, то естественно предположить, что эволюционные траектории задействуют некоторые формы отнюдь не случайно, а потому, что эти формы есть, и они себя как-то в эволюции осуществляют.

Положение о наличии форм сразу же ставит вопрос об их носителе: где они содержатся — эти самые осуществляющиеся в нашем мире формы? Данный вопрос метафизичен, и отвечает на него каждый сообразно онтологическим основаниям своего мышления. Платон тут породил традицию философского реализма[iii], вынеся формы в инобытие к наличествующему миру, в пространство идеального. Данная традиция осмысления мира продолжается до сих пор[iv].

Слабости реалистического подхода тоже давно известны. Во-первых, перевод теории в научный дискурс требует указания носителя каталога в имманентном, ибо наука трансцендентным не занимается.  Во-вторых, при наличии где-то готового каталога форм, проблема возникновения нового оказывается не решенной, а перенесенной. Она уходит из действительности эволюционирующих структур в реальность этого самого каталога. Спрашивать теперь надо не «откуда взялась клетка-эукариота», а «как клетка-эукариота появилась в каталоге» — и мы переходим с нашим вопросом на мета-этаж выше — потеряв надежду подсмотреть подсказку в наличествующей действительности.

Альтернативой к философскому реализму сложилась традиция, возводимая к Аристотелю, в рамках которой все сущее представляется наличествующим только в имманентном.[v] Тогда возникающее новое качество может быть положено следствием взаимодействия многих элементов, свойством всех этих взаимодействующих элементов как целого. Мы сразу отводим за скобки вариант тотальной бесформенности так возникающего, ибо оформленность в макроэволюции очень видна. В дополнение к упомянутым выше фактам можно еще припомнить и более шестидесяти независимых возникновений C4-фотосинтеза, и многое другое. Бесформенность возникающего эмерджентно из множества элементов может быть представлена вторым полюсом к конечному каталогу, существующему где-то вне имманентного.

Так возникает позиция, из которой делает свое морфологическое предложение настоящее эссе, и которая расположена между обозначенными полюсами. Каталог возможных форм вполне себе существует как множество потенциальных оформлений участвующих в форме элементов, а осуществление формы, ее актуализация зависит от взаимодействия этих самых элементов между собой.

Онтологически сама форма в момент наблюдения находится в реальности наблюдателя — мы все, что называем формой, — вполне можем различить и поименовать. Актуализации же каждой формы как-то оформляют наблюдаемую нами действительность. Именно поэтому мы эти формы и различаем, что они полезны в редукции сложности мира. Причем мы их различаем воспроизводимо, устойчиво, и это делает каждый из нас, и на таком основании мы присваиваем наблюдаемым актуализированным формам статус «характеристика действительности». Ну и расширяем данный статус на еще неявленные потенциальные формы нашего воображения, гомогенизируя пространство форм положением об их выводимости на основе множества вовлекаемых элементов.

Фактически эссе до некоторой степени помещает себя в интеллектуальный поток, начатый Spencer-Brown (1969) исследованием различения как исходной операции, и продолженный в различных версиях так называемой кибернетики второго порядка (von Foerster, 1981; Maturana & Varela, 1980; Luhmann, 1995). Настоящее эссе берёт из этой традиции начальную операцию, и оставляет в стороне ее искушение чрезмерным конструктивизмом: форма здесь, будучи различением наблюдателя, еще и отсылает к различаемому — оттого у неё и оказываются и область определения, и мера, и пороги. Различение реальности и действительности в онтологической основе данного эссе способствует тому, чтобы «помнить о существовании мира».

Чтобы совсем понизить произвольность состава нашей реальности, и повысить ее связь с действительностью, введем в рассмотрение эволюционно устойчивые формы (ЭУФ). ЭУФ — это такая форма, чья область устойчивости позволяет ей сохраняться на временах, значимых в сравнении с характерными временами изменения состояний её элементов. Организмы устойчивы десятилетиями, государства — столетиями, религии — тысячелетиями, биологические виды — сотнями тысяч лет. Вечные формы в ЭУФ не включаются и здесь не рассматриваются.

Далее мы работаем только с ЭУФ.

II. Разреженность форм, их рекурсивное переопределение и ароморфозы

Сформулируем первые обобщающие положения данного эссе. (1) В пространстве всех комбинаторно возможных конфигураций из данного множества элементов каждая ЭУФ занимает исчезающе малое подпространство. И все возможные над этим множеством формы в сумме также занимают исчезающе малое подпространство. Именно это делает ЭУФ формой: по мере роста доли вовлекаемых в себя конфигураций форма может потерять свою оформленность, т. е. перестать быть различаемой нами как форма.[vi]

Положение (2): Пространство всех ЭУФ достаточно связно, чтобы обеспечить длинные эволюционные пути в пространстве форм.^[vii]

Проверяемое следствие из положения (1): наряду с ЭУФ существует и неоформленное — те конфигурации, которые не входят в область определения ни одной такой формы. Как уже было отмечено выше, мир, в котором оформлено всё, исключает понятие форма из своего описания.

Наблюдаемое основание положения (2): все, существующее на поверхности Земли имеет своим основанием именно что лишь взаимодействующие атомы, и на этой основе показывает очень длинные эволюционные пути — от молекулярных комплексов до различных классов животных и современных государств.

Итак, и формы, и весь каталог форм конкретного фиксированного множества элементов занимают очень малое подпространство в комбинаторном пространстве всевозможных конфигураций элементов. Сразу появляется искушение конечностью каталога форм, ибо морфология — она, в частности, и о том, что правильных многогранников ровно пять, групп орнаментов семнадцать, формующих кристаллы пространственных групп 230, и т. д. Искушение конечностью очень велико. Но именно тут на помощь приходит общий взгляд на Землю с многообразием эволюционирующих форм на ее поверхности, которые указывают на то, что возникающие формы практически тут же присоединяются к элементам, расширяя пространство возможного для последующих форм. Естественно появляется положение (3) настоящего эссе: Каталог форм, будучи порождаемым множеством нелинейно взаимодействующих элементов, переопределяется значительно при актуализации и стабилизации каждой новой формы. Элементами клеток становятся не только молекулы, но и молекулярные комплексы и различного рода органеллы; элементами тела — не только клетки, но и клеточные объединения — органы; устойчивые группы при их появлении переопределяют условия для групп их объемлющих; устойчивые концепции вовлекаются в устроение более сложных смысловых конструкций.

Из-за усложнения множества форм постоянным добавлением возникших форм к множеству элементов-носителей меняется постановка вопроса о предсказании каталога, включая и определение невозможного к оформлению. В настоящем эссе полагается, что только сложность описываемого ограничивает нас в предсказуемости возможного в момент наблюдения. Конечно, указанная сложность делает предсказание будущих ЭУФ пока скорее искусством — несмотря на наличие очень предсказуемых последовательностей актуализируемых форм, как, например, в эмбриональном развитии. Тем не менее экстраполяционные подходы к прогнозам будущего, вроде попытки (Krupkin, 2025b) оформить следующий тип приспособленности к миру — в дополнение к списку во Введении, — наличествуют, несмотря на привносимые рекурсией форм сложности. Притом-таки на мета-уровне к развиваемому подходу следует признать, что в самом общем случае после-ароморфозный каталог может оказаться априорно невычислимым принципиально (см. раздел III ниже), и наблюдаемые в макроэволюции формы обладают лишь апостериорным описательным функционалом для уже возникшего.

Сама идея рекурсивного расширения эволюционно возможного не нова. В (Kauffman, 2000) актуализация наличного открывает прежде недоступные области возможного (adjacent possible). Longo et al. (2012) радикализируют это положение, утверждая, что в биологической эволюции исторически изменяется само пространство возможных состояний и потому оно не может быть полностью определено заранее. Теория сборки в (Sharma et al., 2023) рекурсивно помещает созданные объекты в множество блоков для последующих сборок. Wong et al. (2025) описывают порождение нового с одновременным рекурсивным расширением пространства состояний. Предлагаемый в настоящем эссе подход в общем-то продолжает эту линию, но отличается от перечисленных выше прежде всего способом описания такого расширения. Во-первых, исходной единицей здесь выступает ЭУФ: притом не столько сама форма, сколько то, что ее устойчивые элементные структуры начинают далее функционировать как дополнительный новый тип элементов последующего формообразования. Поэтому рекурсия имеет вид «множество конфигураций → устойчивая форма → новый тип элемента → новое пространство форм». Во-вторых, существенным считается не просто увеличение комбинаторного пространства, а именно что расширение каталога эволюционно устойчивых — и, в более строгой версии, достижимых — форм. В-третьих, масштаб такого расширения предлагается характеризовать количественно как морфологическую продуктивность актуализированной формы — см. далее.

Обоснованию логической целостности любой концепции очень помогает возможность ее представления на языке математики — ее математическое моделирование. Воспользуемся этим приемом в части теории множеств для предлагаемой в настоящем эссе концепции. <Формулы в местный редактор не преходят>

В концептуальный оборот естественно вошли понятия морфологической продуктивности и оформленности наблюдаемого в действительности, которые оказываются очень полезными при анализе понятия ароморфоз.

Формы с очевидностью неравноправны по последствиям своей актуализации. Появление митохондрий, многоклеточности, психики, языка, письменности или государства несоизмеримо по морфологической продуктивности с появлением ещё одного вида уже актуализованного рода — ещё одного языка, ещё одного государства, ещё одного вида кошачьих. Отсюда положение (4): ароморфоз есть актуализация формы с большой морфологической продуктивностью.

Ароморфоз в плане биологической эволюции Северцов (1939) характеризовал как крупное эволюционное изменение, которое усложняет строение организма, усиливает обмен веществ и поднимает общую организацию на более высокий уровень, позволяя освоить новые среды обитания. На столь же качественном уровне ароморфозы рассматривались в (Grinin et al., 2009) при переносе этого понятия на социальные системы. В англоязычной традиции на близкую, хотя и не тождественную, область указывает термин ключевая инновация (key innovation), которая связывает появление нового признака с открытием новых эволюционных возможностей — и тоже лишь качественно (Rabosky, 2017; Erwin, 2021). Предложенная выше мера морфологической продуктивности переводит характеристику «открывает новые возможности» из метафоры в измеримый параметр.

Более того, в представленной формализации ожидается справедливым следствие: если расширение комбинаторного пространства после ароморфоза опережает актуализацию новых ЭУФ, доля оформленного временно падает. И такая «морфологическая ненасыщенность» может быть условием для актуализации многих новых форм. Палеонтологические эпохи, называемые радиациями, — вполне укладываются в данный сценарий, следующий из предлагаемого формализма. Одну из таких эпох называют «Кембрийский взрыв».

В макросоциологии также наблюдается подобный сценарий после осуществления значимых форм, что, например, происходит сейчас (август 2026) в реакциях макроэволюционной экосистемы на появление LLM. Последние два года, в отсутствие устоявшейся практики регулирования взаимодействия людей и организаций с LLM в разных юрисдикциях актуализировались разнообразные регуляторные формы. Сейчас у некоторых из таких форм растет частотность, а, например, европейский AI Act, уже можно считать одним из мировых стандартов.

Еще один аспект ароморфоза связан с тем, что новые формы могут вытеснять старые — в то время как комбинаторное пространство при появлении новых типов элементов расширяется кумулятивно, сохраняя все ранее доступные конфигурации. Да и каталожный список старых форм тоже лишь дополняется новыми ЭУФ. Объяснением тут будет то, что хоть старое конфигурационное пространство и сохраняется в глубине нового, морфологическая структура этого пространства может быть изменена произошедшей переконфигурацией существенно:[viii] области определения прежних ЭУФ и их относительные частотности могут расширяться, сужаться или совсем переставать актуализироваться. Так прекратили осуществляться динозавры Юрского периода. Так прекратили осуществляться аграрные государства Древнего МираА. Ароморфозы в макроэволюции не только открывают возможности для новых ЭУФ, но и перераспределяют эволюционные характеристики всех прежних форм.

III. «Узкое место» предлагаемого

«Узкое место» предлагаемого формализма находится в месте пересечения желаемой ясности и вычислимости ЭУФ, готовых к осуществлению, с возрастающей сложностью этого дела из-за постоянной переконфигурации пространства форм. Рассмотрим данное место из двух ракурсов:

Априорная неопределимость после-ароморфозных возможностей. Longo et al. (2012) полагают, что фазовое пространство биологической эволюции не может быть предопределено заранее — оно осуществляется не в режиме «трудно вычислить» из-за сложности, а в режиме «в принципе невозможно вычислить» до ароморфоза. Если они правы, то пространство форм не определяемо до того, как произойдет полная фиксация нового множества элементов именно как наблюдаемого, и, соответственно, морфологическая продуктивность — это параметр, вычислимый лишь задним числом.

Я признаю такую возможность на мета-уровне к предлагаемому подходу. А в самом подходе полагаю, что «все вычислимо», хоть иногда мы и не знаем как. Под такой позицией существуют модельные варианты, которые допускают полный априорный расчет каталога форм — например, это расчеты вторичных структур РНК, дизайнопригодных структур белков, или синхронных паттернов на ячеистых сетях.

Общий мотив такого выбора тоже понятен: думаю, мало кто откажется от возможности предсказывать формы, а еще лучше ароморфозы, «созревшие» к актуализации в ближайшем будущем, однако, соглашусь, что пока угадывание здесь скорее принадлежит области искусства. Хотя, например, приближение к состоянию возможной бифуркации в социальной жизни — революций и других подобных явлений — уже вполне поддается анализу.

Но и в случае правоты Longo et al. (2012) развиваемый подход в общем-то полезен, поскольку дает базу для апостериорного анализа того, как осуществляются ароморфозы и проявляются прочие «мелкие» формы.

Расчеты в усложняющемся пространстве элементов. Если каталог форм переопределяется при каждой актуализации новой формы, то в каком пространстве нам следует работать? Пространство ведь меняется по мере предсказания того, что ждать к осуществлению, и мы возвращаемся к частному варианту того, что было обсуждено в предыдущем подразделе.

Притом этот вариант оказывается вполне рабочим. Пространство форм просчитывается в фиксированном состоянии рассмотрения, и при расчете в число элементов может быть добавлено то, что уже видится из потенциального.  Такое добавление ведь кумулятивно — новые формы, рассчитанные после добавления нового элемента, в общем-то не затрагивают список форм, которые уже были найдены до акта добавления, хоть и существенно меняет характеристики этих старых форм.

IV. Дополнительные замечания

Настоящее эссе представило применение развиваемого формализма к пониманию макроэволюционных ароморфозов. Однако сам подход в дополнение к положениям (1-4) включает и некоторые другие общие положения, которые вполне уместно помянуть здесь для иллюстрации общих рамок подхода:  

(5) Существуют частые ЭУФ, чья область определения в комбинаторном пространстве конфигураций элементов значительно превышает области определения других форм.

(6) Каждая ЭУФ определяет для вовлеченных элементов функционал эффективной связности. Осуществление формы происходит по достижении данной связностью порога актуализации, исчезновение — при уменьшении связности ниже порога дезинтеграции; при этом возможен гистерезис — порог актуализации выше по связности, чем порог дезинтеграции.

(7) Устойчивость формы по связности ограничена и сверху — при чрезмерном увеличении связности ЭУФ теряет устойчивость из-за слишком сильного уменьшения дифференциации и возникающей однородности формы. Хотя подпороговые плотные специализированные формы очень хороши для расширения множества элементов. В качестве примера можно указать на органелл в клетках, органы в организмах, или государственные органы-корпорации.

Заключение

Множество нелинейно взаимодействующих элементов не организует конечного каталога своих форм раз и навсегда — хотя в каждый момент рассмотрения такой каталог наличествует. Каждая новая осуществленная форма может присоединиться к множеству элементов и расширить каталог: эволюция не только выбирает из возможного, торя свой путь развития, она и порождает новые возможности для себя на каждом шаге этого пути.

Что меняется в общей картине мира, если это так? Три пункта.

Повторяемость перестаёт нуждаться в предустановленности: траектории сходятся не потому, что их ведут, а потому, что сходиться им есть куда, — и это «куда» есть свойство самого множества элементов.

Новизна перестаёт быть однородной: между появлением ещё одного вида кошачьих и появлением языка — не разница в степени, а разница в морфологической продуктивности, и она измерима там, где каталог вычислим.

И, наконец, морфология мира оказывается вдали от обоих морфологических полюсов: если бы форм было чрезмерно много, потеря возможности различать привела бы к бесформенности наших представлений о действительности; если бы каталог был закончен без возможности его расширения, мы наблюдали бы лишь смену состояний одного и того же — без шансов увидеть что-то новое другое. Т.е. во времени меняется не только то, что актуализируется из уже возможного, но и само пространство этого возможного — возникают формы, которые прежде и не могли возникнуть.

Литература

Крупкин, П. Л. (2025a). О культуре мышления как социальном феномене: доклад на 4-м Большом философском соборе, 25 ноября 2025 г. URL: http://philosophystorm.ru/article/pavel-krupkin-o-kulture-myshleniya-kak-sotsialnom-fenomene (Accessed 18 August 2026).

Северцов, А. Н. (1939). Морфологические закономерности эволюции. М.–Л.: Изд-во АН СССР.

Dawkins, R. (1976). The selfish gene. Oxford University Press.

Erwin, D. H. (2021). A conceptual framework of evolutionary novelty and innovation. Biological Reviews, 96(1), 1–15. https://doi.org/10.1111/brv.12643 (Accessed 18 August 2026).

Foerster, H. von. (1981). Observing systems. Intersystems Publications.

Grinin, L., Markov, A., & Korotayev, A. (2009). Aromorphoses in biological and social evolution: Some general rules for biological and social forms of macroevolution. Social Evolution & History, 8(2), 6–50. URL: https://www.sociostudies.org/journal/articles/140583/ (Accessed 18 August 2026).

Kauffman, S. A. (2000). Investigations. Oxford University Press.

Krupkin, P. (2025b). On the possibility of the supermind. PhilPapers: Translation from Russian. 30 August 2025. URL: https://philpapers.org/rec/KRUOTP-2 (Accessed 18 August 2026).

Krupkin, P. L. (2026). On the next stage of Earth’s macroevolution: Criteria for identifying leading elements. Social Evolution & History, 25(1). https://doi.org/10.30884/seh/2026.01.05 (Accessed 18 August 2026).

Levin, M. (2025). Ingressing minds: Causal patterns beyond genetics and environment in natural, synthetic, and hybrid embodiments. PsyArXiv : Preprint. 5 February 2025. URL: https://osf.io/preprints/psyarxiv/5g2xj_v1 (Accessed 18 August 2026).

Longo, G., Montévil, M., & Kauffman, S. (2012). No entailing laws, but enablement in the evolution of the biosphere. Proceedings of the 14th Annual Conference Companion on Genetic and Evolutionary Computation. Pp. 1379–1392. URL: https://doi.org/10.1145/2330784.2330946 (Accessed 18 August 2026).

Luhmann, N. (1995). Social systems. Stanford University Press.

Maturana, H. R., & Varela, F. J. (1980). Autopoiesis and cognition: The realization of the living. D. Reidel Publishing Company.

Rabosky, D. L. (2017). Phylogenetic tests for evolutionary innovation: The problematic link between key innovations and exceptional diversification. Philosophical Transactions of the Royal Society B, 372(1735): 20160417. https://doi.org/10.1098/rstb.2016.0417 (Accessed 18 August 2026).

Sharma, A., Czégel, D., Lachmann, M., Kempes, C. P., Walker, S. I., & Cronin, L. (2023). Assembly theory explains and quantifies selection and evolution. Nature, 622(7982), 321–328. https://doi.org/10.1038/s41586-023-06600-9 (Accessed 18 August 2026).

Spencer-Brown, G. (1969). Laws of form. George Allen & Unwin.

Vetter, B. (2015). Potentiality: From dispositions to modality. Oxford University Press.

Wong, M. L., Demarest, H., Bartlett, S., Cleland, C. E., Cleaves II, H., Prabhu, A., & Hazen, R. M. (2025). Selective funnelling and state-space expansion: A conceptual framework for novelty generation and origin events. Interface Focus, 15(6), 20250009. https://doi.org/10.1098/rsfs.2025.0009 (Accessed 18 August 2026).

Комментарии

[i] В части трансляции накопленного опыта через подражание важна психика. Однако психика может существовать и вне межиндивидного обмена опытом, обеспечивая лишь индивидуальное накопление опыта, — см. например, черепах, детеныши которых начинают жизнь без поддержки матери. Поэтому в предлагаемом подходе я оставляю появление психического полностью в живом — лишь механизм адаптации чужого опыта, главным образом через подражание, запускает в актуальность следующий тип адаптации к среде.

[ii] Термин ароморфоз восходит к Северцову (1939), различавшему в биологической эволюции изменения, повышающие общий уровень сложности живого мира и открывающие новые направления его развития; на социальную макроэволюцию понятие было перенесено в (Grinin et al., 2009).

[iii] Имеет смысл различать действительность и реальность. Реальность — о том, как видит мир, свою внешнюю среду, познающий субъект, будь то индивид или сообщество. Действительность — о том, что именно познают познающие мир субъекты, моделируя разные его компоненты в своих реальностях. Реализм как философская позиция связан с тем, что многое из реальности отождествляется с действительностью.

[iv] В качестве совсем свежего примера укажем на работу (Levin, 2025), где автор прямо утверждает, что разум и когнитивность возникают не столько как эмерджентность над биохимией мозга, сколько вследствие «проникновения» в физическую реальность форм из нематериального платоновского пространства, такие оформляющие когнитивность паттерны содержащего.

[v] В настоящее время метафизически частным случаем такой позиции является диспозиционализм (Vetter, 2015).

[vi] Здесь возможен, конечно, интеллектуальный трюк — обозвать формами и любые прочие множества из неоформленного. Он парируется введённым выше требованием устойчивости: произвольная группировка конфигураций, не различенная ранее как ЭУФ, не будет устойчивой.

[vii] В части аналогии для возможной топологии подпространства форм в комбинаторном пространстве над элементами можно указать на топологию странных аттракторов, которые в одной стороны занимают пренебрежимо малый объем фазового пространства, а с другой — из окрестности любой точки на аттракторе можно попасть в любую другую точку, не выходя за пределы аттрактора.

[viii] Возникающая проблема «насколько форма остается той же формой при значимом изменении ее области определения» решается через наблюдателя: когда ЭУФ была различена, она была и поименована: ЭУФ тираннозавр остается собой как при наличии способов ее осуществления, так и при отсутствии оных — лишь бы было время, когда она была именно что ЭУФ.